Книга Гонец в преисподнюю, страница 133 – Генри Лайон Олди

— Только родственники, — шепнул мне Рюхо.

— Что?

— Только родственники повязывают голову траурной повязкой. Остальные носят на руке.

Я кивнул, показывая, что оценил наблюдательность и услужливость секретаря. Это он вовремя, да и я не оплошал, спрятав повязки до поры. Хороши бы мы были, демонстрируя траур так, будто набиваемся в родню!

— Рюсэн-сан, — сказал я, подходя к крыльцу и кланяясь. — Примите наши искренние соболезнования!

— Да, — невпопад откликнулся Рюсэн. — Конечно. И, помолчав, добавил:

— Благодарю.

Сойти с крыльца он и не подумал. Для разговора с ним мне приходилось задирать голову. Так говорят низшие с высшими.

— Мы скорбим вместе с вами, Рюсэн-сан. Я счёл необходимым лично…

— Да, — перебил меня Рюсэн. — Я тронут.

Он смотрел на меня — нет, он смотрел мимо меня, старательно избегая встречаться со мной взглядами. Лицо его утратило всё обаяние, всю привлекательность: непроницаемая маска, не имеющая ничего общего с привычным улыбчивым обликом. Губы плотно сжаты. На скулах играют желваки. Складка меж бровями.

И напряжение в позе.

Он словно ждал, что я сейчас кинусь напролом, желая силой прорваться в дом, и надо сделать всё возможное, чтобы остановить меня. Что происходит? Неужели его так потрясла смерть тётушки?!

— Благодарю, — повторил Рюсэн. — Вы оторвались от важнейших служебных дел, чтобы присоединиться к нам в день печали. Я ценю это. И не смею далее злоупотреблять вашей добротой.

Звать нас в дом он и не подумал. Напротив, он гнал нас прочь. Понять его слова иначе было невозможно. Поведение Рюсэна граничило с оскорблением. И он прекрасно знал, что здесь и сейчас, в день траура, при челяди и членах семьи, я не смогу ответить ему, как подобает.

Я помнил приятного собеседника. Помнил чиновника. Помнил делового человека. Но такого Рюсэна я не знал.

— Вы правы, — холодно ответил я, с трудом сдерживая ярость. — Нас ждёт служба. Ещё раз соболезную вам в вашей утрате.

И повернулся к крыльцу спиной, намереваясь уйти.

— Дело, — бросил он мне вслед.

— Что?

— Дело, открытое по заявлению моей покойной тёти. Убедительно прошу вас закрыть это дело.

— Почему?

— Заявительница скончалась. Её муж, подозреваемый в фуккацу, так и не найден. Скорее всего, он тоже скончался. В любом случае, на семейном кладбище есть его могила. Дело следует закрыть, это бессмысленная трата времени и сил.

Настал мой черёд молчать, а его — ждать ответа.

— В управе Карпа-и-Дракона, — после долгой паузы ответил я, — делам дают ход согласно действующим законам и распоряжению старшего дознавателя. Точно так же и закрывают дела. Никто не может говорить мне, что дело следует открыть или закрыть.

— Тем не менее… — перебил меня Рюсэн.

— Повторяю: никто. Дело, открытое по заявлению покойной госпожи Минчу, будет рассмотрено должным образом. Дознание завершится, когда я сочту, что это надо сделать.

— Но я… Моя тётушка упокоилась!..

— Мне от всей души жаль несчастную госпожу Минчу. Она не заслужила такой участи. Но к делу это отношения не имеет.

— Со своей стороны замечу… И тут вмешался Рюхо.

— Умерла моя бабушка, — во всеуслышанье объявил он. — Никто не имеет права помешать моему прощанию с ней! Небеса, будьте мне свидетелями!

И Рюхо взбежал на крыльцо.

Рюсэн загораживал ему дорогу, но Рюхо не сбавил шага, и его надменный дядюшка отошёл, нет, отскочил в сторону самым позорным образом. Мне показалось, что взбешённый Рюсэн велит челяди схватить наглеца, задать ему трёпку и выбросить за ворота, — челядь глазела на происходящее, раскрыв рты, а Широно нахмурился, собираясь вступиться за сослуживца! — но, к счастью, хозяин дома понял, что потеряет лицо, устроив семейный скандал в такой день.