Онлайн книга «Король старьевщиков»
|
Он физически ощущал беззащитность Конора, словно это была свежая рана, на которую не успели наложить повязку. Он попытался отвлечься на другие мысли. А подумать было о чем. После событий на Тиндарисе Кел ежеминутно ждал, что на Горе начнут обсуждать новость об убийстве Гремонта. Но никаких новостей не было. Конечно, ходили кое-какие слухи насчет его отсутствия. Говорили, что Артал ушел в запой в низкопробном кабаке Лабиринта (предположение Фальконета); кто-то утверждал, что ему надоели кастелланские проститутки, и он отправился исследовать знаменитые бордели Вальдерана. А может, его взяли в заложники какие-то мерзавцы, которым он задолжал кучу денег. Некоторые считали, что он намеренно или случайно принял слишком большую дозу макового сока, забыл о том, кто он такой, и начал новую жизнь. Никому на Горе, судя по всему, не приходило в голову, что Гремонт может умереть, что казалось странным Келу, который видел, как его душа расставалась с телом. Келу, который держал в руке окровавленный фальшивый амулет и потом отдал его Андрейену на хранение. Кел ждал, что чувство вины настигнет его, что он будет сожалеть о жестоких словах, сказанных умирающему, но ничего не испытывал. Он только жалел о том, что не он сам, а Джеррод нанес негодяю смертельный удар. Разумеется, леди Аллейн и Антонетта все знали, но обе, должно быть, прекрасно понимали, что ради своей безопасности следует помалкивать. Кел даже не мог представить себе, как напряжена Антонетта, вынужденная хранить подобную тайну. Он надеялся, что она придет к нему в кастель Митат, поговорить о случившемся, но она не пришла; он послал ей записку, но ответа не получил. Он догадывался, что леди Аллейн перехватила записку и уничтожила ее, но продолжал вспоминать последний разговор с Антонеттой на пристани, разочарование на ее лице после того, как он отказался говорить правду. Это воспоминание походило на навязчивый мотив, который без конца звучал у него в голове и сводил его с ума. Он не имел четкого представления о том, что хотел сказать ей сейчас. Но надеялся, что так или иначе сумеет все исправить, оправдаться, убедить ее, что он – все тот же самый Кел, каким был всегда, человек, которому она может доверять… Внезапно Кел остановился. Он сам не заметил, как пришел. Он вспомнил свой последний визит в дом Антонетты – тогда Аллейны устроили праздник по случаю ее помолвки. Помолвки, за которой, благодарение Богам, теперь не последует свадьба. В тот вечер вдоль аллеи, ведущей к парадному входу, выстроились слуги с факелами. Сейчас в сторожке привратника дремал одинокий охранник в ливрее; узнав Кела, он приложил два пальца к полям шляпы, давая понять, что Кел может проходить на территорию. Кел не мог избавиться от странного чувства: ему казалось, что дом погружен в траур. В особняке стояла полная тишина. Несмотря на жару, окна были закрыты ставнями, а когда он постучал в дверь, ему вдруг представилось, как эхо его стука разносится по пустым комнатам. Его пронзил страх. А вдруг они уехали? Забрали самое ценное и скрылись? Может, леди Аллейн настояла на побеге, испугавшись, что кто-то узнает о ее связях с малгасийцами… В этот момент дверь распахнулась. Кел удивился: на пороге стояла не Магали, а сама хозяйка. Увидев леди Аллейн, он невольно вздрогнул. Она всегда появлялась перед посторонними безупречно одетой и причесанной – даже на Тиндарис она надела украшения с рубинами; но сейчас на ней был черный халат и шелковые шлепанцы. Длинные волосы падали на спину, и в светлых прядях Кел впервые заметил седину. Без румян, белил и помады ее лицо было серым и больным, в углах рта и у глаз виднелись морщины. |