Книга Король старьевщиков, страница 202 – Кассандра Клэр

— Кел?

Голос Конора. Когда его глаза привыкли к полумраку, Кел заметил Конора. Принц сидел в нише высокого западного окна, по-прежнему в парадной одежде из темно-серого бархата со сверкающей серебряной вышивкой. В руке у него была бутылка.

— Кел, это ты?

— От всей души надеюсь на это.

Кел пересек комнату, бросив на ходу взгляд на бутылки, расставленные на письменном столе. Темно-красный ликер из трав и кореньев, привезенный из Ганзы, бледно-желтое имбирное вино, лиловый эликсир из фиалок. Видимо, Конору трудно было сделать выбор.

Кел скорее не увидел, а почувствовал, что Конор наблюдает за ним из темноты, как сова. Подойдя, он сел на подоконник и повернулся лицом к принцу. Они сидели так напротив друг друга у противоположных стенок сводчатой каменной ниши. Щека Кела касалась прохладного стекла.

Он не мог бы сосчитать, сколько раз они сидели вот так; с одной стороны была темная комната, с другой – мерцающие огоньки города, лежащего далеко внизу. Кел разглядел Конора как следует, увидел, что его пальцы крепко сжимают горлышко зеленой бутылки, увидел вызывающее выражение лица.

Кел легкомысленно произнес:

— Ты уже давно не притрагивался к абсенту, Кон. Что, церемония прошла не так, как планировалось?

Конор наклонил голову. Кел чувствовал, что принц напряжен, что он из последних сил сдерживается, чтобы говорить спокойно.

— Все прошло хорошо, – ответил он. – Меня благословили, теперь я помолвлен и связан обещанием, как и принцесса. Меня тревожит не церемония.

«Хорошо, – подумал Кел. – По крайней мере, он готов признать, что его что-то тревожит».

— Значит, тебя беспокоит Бал Солнцестояния? Только не говори… Твой костюм еще не готов, или тебе прислали не тот, и тебе придется красоваться в костюме ежа вместо льва?

— Из меня получился бы аристократичный еж, – мрачно буркнул Конор. – Нет, дело не в этом. Я просто думал о том, какими цепями сковал себя сегодня, и обо всех цепях, которые добровольно надел на себя за последние несколько месяцев. Я связан договорами, контрактами, обещаниями, явными и неявными, связан ожиданиями.

— Ты имеешь в виду ожидания других людей или свои собственные?

— Мне кажется, я уже не вижу разницы.

— Знаешь, а может быть, все не так уж плохо, – попытался подбодрить его Кел. – Все правители связаны подобными обязательствами, и все же им как-то удается править. Не вижу, почему у тебя должно получиться хуже.

— Нельзя надеяться на то, что все будет «не так уж плохо», – хмуро ответил Конор. – Ты же знаешь, что надежда опасна. Надежда может подбодрить тебя ненадолго, но когда она уходит, падение ощущается особенно болезненно.

Он поднял руку, прижал указательный палец к виску, как делал всегда, если его что-то тревожило. И в этот момент Келу захотелось рассказать ему все. О заговоре, о малгасийцах, о том, что он видел и слышал на Тиндарисе. Он попросит Конора дать клятву, молчать обо всем. Он скажет, что никому нельзя доверять. Он объяснит, что сделал это по приказу Джоливета, и еще потому, что Король Старьевщиков не был врагом царствующей династии. «Всегда существовали Король с Горы и Король из Города…»

Должно быть, он чем-то выдал себя. Что-то отразилось на его лице – сомнения, волнение, – но, что бы это ни было, Конор вдруг сел прямо и тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.