Книга Король старьевщиков, страница 218 – Кассандра Клэр

Кел поблагодарил Богов за многолетние тренировки, которые сейчас позволили ему продолжать невозмутимо танцевать с Анжеликой. Ему хотелось только одного: подбежать к Антонетте, заключить ее в объятия. Закрыть ее своим телом от пронизывающих взглядов, от произнесенных шепотом слов, ранящих, как стальные клинки.

Но сейчас он Конор. А Конор не подошел бы к ней. Конор смотрел бы со смесью интереса и восхищения на то, как она идет мимо гостей, высоко подняв голову.

Другая женщина на ее месте оделась бы просто, чтобы не привлекать внимания, чтобы избежать язвительных замечаний, но Антонетта напоминала пылающий костер. На ней было платье из коричневого шелка, и в юбке было несколько разрезов, так что при движении среди пышных складок мелькали ее стройные ноги. На плечи она накинула коричневый с золотом плащ, а ее полумаска изображала хитрую лису с красно-оранжевыми шелковыми ушами, вышитыми золотом. На груди сверкал медальон в виде сердечка.

За спиной у Анжелики Кел стиснул левую руку в кулак. Конор не сделал бы этого, но он не мог с собой справиться; ему необходима была боль, необходимо было на что-то отвлечься, чтобы оторвать взгляд от Антонетты.

Вдруг он заметил, что Анжелика смотрит на него со смесью сочувствия и жалости. Он мог прочесть ее мысли: «О, бедняжка. Ты так же ослеплен и ты так же ошибаешься, как Лоран».

— Понимаю, – произнесла она.

— Анжелика…

Она выпустила его руку.

— Мне лучше уйти сейчас, пока все смотрят на демуазель Аллейн, – пробормотала она, и он понял, что она права. – А кроме того, у вас, по-моему, имеются другие дела?

Принцесса слегка похлопала его по плечу, затем отвернулась и начала пробираться сквозь толпу. Блеснули жемчужные булавки в ее темных волосах, и она исчезла. Он подождал долю секунды. Секунду. Вторую. А потом быстро зашагал через зал, и люди расступались перед ним, бормоча извинения, которые он едва слышал: «Монсеньер, я вас не видел».

Еще минута, и он очутился рядом с ней. Вблизи было заметно, что она бледна, хотя ее губы были ярко накрашены, а щеки – нарумянены. Когда она обернулась к нему, он хотел произнести ее имя, но в этот момент между ними вклинилась какая-то фигура.

Леди Аллейн, свирепая и хищная в своей маске тигрицы. Она набросилась на дочь, словно кошка, настигающая мышь.

— Где ты была…

Антонетта густо покраснела под маской и румянами. Кел откашлялся.

— Моя дорогая Лиорада, – лениво протянул он.

Еще никогда он не говорил с таким презрением, изображая Конора. Презрение сочилось и медленно капало, сладко-горькое, как испорченный мед. Когда леди Аллейн подскочила на месте и развернулась к нему, он испытал чувство, близкое к наслаждению.

— Если я не ошибаюсь, моя матушка желает поговорить с вами.

Леди Аллейн нашла взглядом королеву. Та была занята: приказывала группе слуг зажечь расставленные снаружи свечи, которые потушил дождь. Лицо Лилибет под золотой маской оленя выражало нетерпение.

— Моя дочь… – отрывисто начала леди Аллейн.

— Сегодня выглядит потрясающе. Я просто обязан узнать, кто шил вам платье, демуазель, поскольку моя невеста еще не выбрала портного для изготовления свадебного наряда, а времени остается очень мало. – Он предложил Антонетте руку. – Идемте, потанцуем, и вы все мне расскажете.

Если бы кто-нибудь другой так бесцеремонно вмешался в разговор между леди Аллейн и ее дочерью, его обвинили бы в нарушении этикета, но Конору не нужно было спрашивать разрешения – он делал и говорил что хотел. Привилегией особы королевской крови Кел пользовался лишь время от времени, как и взятой в долг короной, но он позволил себе насладиться этой минутой, пока вел Антонетту по отполированному до блеска паркету.