Книга Король старьевщиков, страница 282 – Кассандра Клэр

— Пожалуйста, не надо говорить «нам», – прорычал Кел. – Почему же тогда вы не скажете Конору? Просто расскажите все ему.

— А какой в этом смысл? – спросил Джоливет. – Ты Ловец Мечей, Келлиан, но ты больше не в состоянии выполнять эту работу. Для всех на Горе ты преступник, изменник. Мы не можем поместить тебя рядом с Конором, чтобы ты жил в качестве «кузена принца» среди его друзей и врагов. Больше не можем. – Казалось, легата удивляло то, что Кел до сих пор не понял этого. – Если щит сломан, нельзя цепляться за него во время битвы, воин должен отбросить его прочь. Если бы ты был другим воином, Кел, и если бы это была другая война, тебе, возможно, дали бы медаль. Но вместо этого я могу предложить тебе лишь почетную смерть.

— Чушь собачья, – рявкнул Кел. – Вы можете выпустить меня из тюрьмы. Отправить в изгнание. Но вы не сделаете этого. Мне слишком многое известно об Аврелианах и о том, что происходит на Горе. За пределами Дворца я представляю для вас угрозу. Даже если бы я поклялся молчать, вы не поверили бы мне.

Молчание длилось довольно долго. Наконец Джоливет произнес:

— Иногда мне кажется, что я оказал тебе плохую услугу, обучив тебя всему, что знал.

— Это сейчас вы оказываете мне плохую услугу. И она заключается не в этом.

— Я помню времена, когда ты был еще мальчишкой из приюта, – продолжал Джоливет. – В ту ночь, когда ты впервые оказался во Дворце, все удивлялись и говорили, как ты умен. А я подумал, что лучше бы тебе не быть таким умным. Подумал: «Этот мальчишка знает слишком многое, чтобы верить в славу и честь. Он всегда будет видеть дальше остальных, он не сможет смириться со своей судьбой».

— Я скажу вам, что я вижу сейчас, – ответил Кел. – Вы вообразили, будто сумеете справиться с этой проблемой – раскрыть заговор, разоблачить предателей, Фальконета, леди Аллейн и неизвестно кого еще – в одиночку. Не рассказывая Конору. Но Конору уже давно пора было обо всем рассказать.

— Так же, как ты рассказал мне о том, что произошло на Тиндарисе? – фыркнул Джоливет. – И ты воображал, что я ничего не узнаю? Что у меня нет шпионов среди телохранителей леди Аллейн? Мы все принимаем решения насчет того, что рассказать и чего не рассказывать, Келлиан.

— Значит, вам известно, насколько все серьезно? – воскликнул Кел, выпрямляясь. – Вы знаете, кто стоит за всем этим? И ничего не скажете Конору…

— Тебя уже не касается то, что известно или неизвестно Конору, – отрезал Джоливет. – Ты мертвец, Келлиан. А Маривент интересуется только живыми.

Лин не знала, сколько времени лежала на кровати в Черном особняке, держа в руке камень. Она видела, что прямоугольник света сдвинулся с ее кровати, что свет потускнел. Наступил вечер. В комнате постепенно стало темно, странные тени ползли по одеялу.

В какой-то момент она услышала голоса за дверью – Меррен и Джиан, она была почти уверена, – но она не позвала их, лежала неподвижно, и в конце концов голоса и шаги удалились.

Лин даже не могла описать свои чувства. Она утратила слишком многое, поэтому пока не чувствовала ничего. Потрясение было велико, оно притупило эмоции, как после смерти родителей, когда вместо горя она ощущала пустоту. Время от времени она думала о чем-то конкретном, и тогда она чувствовала боль; так пациенты иногда описывали приступы боли даже после приема морфеи.