Книга Король старьевщиков, страница 307 – Кассандра Клэр

Она попятилась, и, несмотря на жестокую душевную боль, которая заставила его произнести эти слова, ему захотелось, чтобы она осталась рядом.

— Я стала Проспером Беком из чувства самосохранения, – выплюнула она. – Я стала Проспером Беком потому, что моя жизнь была ничтожна, и будущее, которое ждало меня на Горе, было мне отвратительно. Я стала Беком потому, что когда-то в городе жил настоящий Бек – человек, которого я наняла, чтобы он научил меня владеть мечом. Потому что я была избалованной скучающей девицей, и я хотела научиться сражаться, а он был безмозглым мелким преступником, и когда он умер, я поняла, что у меня появился шанс, и заняла его место.

— Так был настоящий Бек? – Почему-то Кел не ожидал это услышать.

— Я настоящий Бек, – рявкнула она. – Он был никем. Допился до смерти в Лабиринте. Я взяла его имя и сделала его легендой.

— Ты очень высокого мнения о себе, – усмехнулся Кел, – для женщины, которая оказалась настолько неосторожной, что совершила несколько ошибок и выдала себя.

Глаза Антонетты вспыхнули. Она взяла почерневшую от сажи кочергу и принялась сердито ворошить дрова в камине, не глядя на Кела.

— Отлично. Скажи мне. Скажи, как ты догадался. Расскажи мне о моих ошибках.

Кел заскрежетал зубами. Он не думал, что так разозлится. Он представлял, как объясняется с ней хладнокровно, по пунктам перечисляет ей, как он узнал, кто она такая, сообщает, когда он в конце концов увидел ее истинное лицо. Но вместо этого ему казалось, что он смотрит на нее сквозь огненную завесу.

— Я не сразу осознал, что происходит, – произнес он. – Это случилось постепенно. И если тебе от этого станет легче, могу сказать: сначала я решил, что схожу с ума.

— Продолжай, – бросила она.

— Когда я пришел поговорить с человеком, который назвался… которого ты заставила играть роль Проспера Бека…

— Брон, – перебила она и помрачнела. – Он был одним из моих курьеров.

— Он играл довольно убедительно. Но я заметил в его кабинете ящики с вином. «Поющая Обезьяна». Запоминающееся название. Потом, на приеме у Ровержей, ты нарочно заблудилась на обратном пути в бальный зал.

— Правда? А может, я действительно забыла дорогу? Может, у меня нет чувства направления. Может, я просто рассеянная…

— Ни в коем случае, – гневно воскликнул Кел. – Это маска, которую ты носила все эти годы, не более реальная, чем…

— Маска, которую носил ты? – Она взглянула на него; ее лицо освещало оранжевое пламя. – В качестве Ловца Мечей.

Кел никак не отреагировал, хотя его пульс участился. Он хотел, чтобы она узнала его на ужине в Сияющей галерее, когда она смотрела на него так, словно видела не Конора, а того, кто на самом деле стоял перед ней. Ничто не могло сравниться с этой радостью – когда тебя видят по-настоящему. Ему так страстно хотелось этого, но он отбросил мысль о том, чтобы выдать себя. Он давно понял, что подобные мысли и мечты в конце концов не приносят ничего, кроме боли.

Во второй раз он засомневался на Балу Солнцестояния. Казалось, ее слова были предназначены именно для него, для того, чтобы задеть его. Он был почти убежден, что Проспер Бек – это она, но никак не мог решить, что думать о ней. Знала ли она, с кем разговаривает? Значит, хотела его уколоть? Или она думала, что перед ней Конор, и собиралась предать его, Кела?