Книга Король старьевщиков, страница 309 – Кассандра Клэр

Антонетта прищурилась, и ее глаза блеснули.

— Мне и в голову не приходило, что ты будешь мучиться, – возразила она. – Я не хотела причинять тебе боль…

— Я тебе не верю! – воскликнул он. – Я думал и думал об этом. Что я мог такого сделать, что ты решила нанести мне этот удар? С помощью медальона, своими поступками по отношению к Конору, словами, которые ты сказала мне на Балу Солнцестояния? Если бы ты планировала это тысячу лет, ты не могла бы придумать слов больнее…

Антонетта побледнела.

— Я пыталась заставить тебя залечь на дно! – произнесла она, повысив голос. – Какой же ты глупец. Я знала, что ты лжешь Конору, что ты связался с Королем Старьевщиков, оказываешь услуги принцессе из Кутани. Ты вел себя так, словно ты неуязвим, словно никто никогда не мог разузнать о твоих тайных делишках. Я подумала, что, если дам тебе понять, какая опасность тебе на самом деле угрожает, ты остановишься, пока тебя не убили. И я знала, что ты возненавидишь меня за эти слова, но я решила, что это того стоит, что я сумею с этим справиться, если таким образом помогу тебе остаться в живых…

Она замолчала. Кел пристально смотрел на нее. Она покраснела от гнева. Ему хотелось верить в ее искренность, в то, что она думала только о его безопасности. Но она лгала ему, лгала, снова и снова, и теперь он знал, как опасно верить ей – ей, из всех людей на свете.

Антонетта отшвырнула кочергу, и она ударилась о каминную решетку.

— Я сказала тебе у Ровержей, что мне нужна шелковая хартия, – произнесла она. – И еще я хотела получить хартию Гремонта. Не для себя – я не могла управлять двумя, я знаю это. Но я могла передать ее другому человеку.

— Ты… продала бы ее? – спросил Кел. – Я не понимаю…

— Нет, ты не понимаешь! – в ярости вскричала она. – Поверить не могу, что ты пришел сюда, считая, будто во всем разобрался, Кел Сарен. Ты ничего не понимаешь. Я собиралась отдать ее тебе.

Кел поймал ее запястье. Она хотела вырваться, потом окинула его свирепым взглядом.

— Зачем? – воскликнул он.

Она сделала глубокий вдох. Он отчаянно всматривался в ее лицо. На мгновение ему показалось, что он видит ее, настоящую, что упала завеса притворства и лжи, что забыта вся их история, что рухнула защитная стена, которую он сам помог ей возвести много лет назад.

«Скажи мне, Ана, – произнес он про себя. – Скажи мне правду. Скажи, что ты чувствуешь».

Но она отвела взгляд.

— Чтобы ты мог освободиться и оставить должность Ловца Мечей, – произнесла она бесстрастно, и он понял: каковы бы ни были ее истинные причины, она не намерена раскрывать их. – Я знаю, что это такое, когда ты живешь ради выполнения долга и делаешь только то, что от тебя ждут другие. Наверное, мне захотелось, чтобы хоть раз за всю историю Кастеллана власть и богатство оказались в руках достойного человека.

У Кела упало сердце. Нет, она не будет с ним откровенна. Дело было не только в том, что она скрывала свою игру в Проспера Бека. С этим он мог жить. Но знать, что она никогда не откроет ему своих истинных чувств, никогда…

— В юности, – хрипло произнес он, – ты отказалась от дружбы со мной. Не только потому, что мать приказала тебе, хотя, видит Айгон, она во многом виновата. Это ты сказала мне, что мы принадлежим к разным классам. Что нет смысла закрывать глаза на реальность.