Книга Ловец Мечей, страница 113 – Кассандра Клэр

— Лин двадцать три года, – бесстрастно ответил Майеш. – Она лучшая в Солте.

Принц потер глаза. Вокруг глаз размазалась тушь. Лин знала, что не только знатные дамы, но и мужчины подкрашивают брови и ресницы, покрывают разноцветным лаком ногти и носят кольца. На руках принца искрились изумруды и сапфиры в оправах из белого и розового золота.

— Ну ладно, хорошо, – нетерпеливо воскликнул он. – Тогда идите осмотрите его.

Лин быстро подошла к низкой кровати, поставила сумку на деревянный столик. Кто-то принес большую серебряную чашу с чистой водой и кусок мыла. Наверное, Майеш попросил. Доктора Кастеллана, в отличие от ашкарских врачей, не мыли руки перед тем, как приступить к работе.

Она вымыла и вытерла руки, потом взглянула на пациента. Молодой человек, которого ее дед назвал Келом, лежал без сознания на развороченной постели, но у него время от времени подергивались руки, а это означало, что ему дали обезболивающее – морфею. Наверное, Гаскет успел это сделать, прежде чем Конор велел ему уйти.

С Анджумана сняли камзол и сапоги, он остался в штанах и батистовой рубашке, насквозь пропитанной кровью. Лин решила, что его ранили в живот, но в области груди тоже виднелись бурые пятна.

Она сразу заметила семейное сходство между своим пациентом и принцем Конором. У обоих была смуглая кожа и тонкие черты лица, одинаковые вьющиеся темные волосы, хотя волосы Анджумана взмокли от пота, прилипли к шее и вискам. У него посинели губы, он дышал с трудом; осмотрев его руку, она увидела фиолетовые ногти. Несмотря на то что рот был приоткрыт, а грудная клетка поднималась и опускалась, ему не хватало воздуха.

В комнате стало очень тихо. Она знала эти симптомы: он умирал. Времени оставалось очень мало.

— Отойдите, – велела Лин, и ей показалось, что принц приподнял брови, но ей некогда было приглядываться.

Ее мозг работал как часы, выстраивая последовательность действий, решая, в чем нуждается пациент. Она взяла сумку, вытряхнула ее содержимое на постель, нашла нож с острым тонким лезвием и склонилась над Келом Анджуманом.

— Что вы делаете? – резко спросил принц.

Лин подняла голову. Он пристально смотрел на нее, скрестив руки на груди. Она заметила, что черные как смоль волосы взъерошены, как будто он последние пару часов беспрестанно проводил по ним руками.

— Разрезаю рубашку. Мне нужно увидеть рану, – сказала Лин.

— Это дорогая рубашка.

«Которая уже испорчена пятнами крови». Лин подцепила край одежды и обернулась, глядя на принца.

— Повторите, что вам дороже: эта рубашка или жизнь вашего кузена?

Его рот превратился в тонкую линию, но он жестом приказал ей продолжать. Разрезав ткань, Лин увидела длинную рану в боку. Анджуман потерял много крови, но кровотечение почти прекратилось; живот и грудь были покрыты бурыми сгустками. Лин сразу поняла, что рана неглубокая. Гораздо серьезнее была колотая рана в левой стороне груди, окруженная темно-фиолетовым пятном.

— Держите его, – обратилась она к принцу, собрав все необходимое.

Ее движения были автоматическими, быстрыми, но не суетливыми. В такие моменты, когда для спасения жизни необходимо действовать без промедления, врача охватывает странное спокойствие.

— Что?

На лице принца отразилось недоумение, а затем ярость, когда он увидел, что Лин вытащила из кожаного футляра скальпель и приложила острие к груди Анджумана, между ребрами.