Книга Ловец Мечей, страница 114 – Кассандра Клэр

— Если вы собираетесь резать, хотя бы дайте ему морфею…

— Ему уже давали морфею. Если дать больше, он не сможет дышать, – сказала она. – Кровь, которая собралась внутри, давит на его сердце и легкие. Я должна выпустить ее.

— Гаскет собирался приложить к груди пиявок…

— И тогда он умер бы.

Рука не дрожала, но Лин медлила. Нужно было, чтобы кто-то держал пациента. После морфеи он не должен был почувствовать боль, но все равно это было рискованно. Она знала, что, если Анджуман все-таки дернется, лезвие может соскользнуть и задеть артерию.

— Вы собираетесь мне помочь или нет?

Принц не пошевелился, и она взглянула на деда, который стоял в нескольких футах от кровати, скрестив руки на груди. Его лицо было в тени, но она различила его выражение – суровое, непреклонное.

— Я могу привести Джоливета, – произнес Майеш, отвечая на безмолвный вопрос Конора, но предложение, видимо, не понравилось принцу.

Он выругался, сел на край кровати с другой стороны от Лин и, положив руки на плечи кузена, крепко прижал его к подушкам.

— Если он из-за тебя умрет… – начал принц, но Лин его не слушала.

Губы Анджумана посинели. Она умелым, хорошо отработанным движением надавила на скальпель. Когда надрез был сделан, кровь выступила вокруг острия, потекла по телу на постель; больной рефлекторно дернулся, но принц крепко держал его.

Принц оказался сильнее, чем предполагала Лин.

Среди ее инструментов имелся мешочек со специально обработанными тростинками, полыми и гибкими. Держа скальпель в левой руке, Лин взяла одну тростинку. Принц смотрел на нее через плечо, прищурив серые глаза. Кружевные манжеты его сорочки перепачкались кровью.

Лин осторожно начала вводить тростинку в рану. Почувствовав, что наткнулась на ребро, она направила ее вверх, прочь от кости, к грудной полости. Она чувствовала на себе взгляд принца, внимательный и острый, как кончик кинжала. Тростинка скользнула дальше, и у нее даже волосы зашевелились на затылке…

Послышался негромкий свист – это воздух выходил из раны, а потом из тростинки полилась кровь. Лин схватила миску, которая была у нее в сумке, но было поздно: кровь пропитала ее тунику, рукава. Она все же поднесла миску к тростинке. Принц кричал на нее. Говорил, что, если она собирается сделать Келу кровопускание, он мог бы не посылать за ней и просто довериться Гаскету.

Она не обращала на него внимания. Скальпелем она отрезала кусок тростинки, так что из раны торчала пара миллиметров.

— Теперь можете его отпустить, – спокойно произнесла она, и принц бросил на нее гневный взгляд, все еще держа руки на плечах кузена.

— Вы уже делали это раньше? – спросил он.

Лин поняла, что он не ждет положительного ответа.

— Это возмутительно…

— Делала, – ответила Лин, но не стала добавлять, что эта процедура устраивает ее из-за того, как быстро проявляется ее действие.

Кел Анджуман вздохнул, и принц выпрямился, глядя в лицо кузену. Ресницы больного дрогнули. Лицо Анджумана было забрызгано кровью, но дыхание стало глубоким и ровным. Губы приобрели нормальный цвет.

Он открыл глаза – очень медленно, как будто его веки были свинцовыми.

— Конор, – произнес он жалобно, словно ребенок, зовущий мать. – Ты… – Он поморгал. – Это ты?

Принц с озабоченным видом покосился на Лин.

— Он еще в шоке, – сказала она, – но кровь больше не давит на сердце и легкие. Он будет жить.