Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 40 – Брэдли Бэлью

— Чеда, веди себя хорошо.

— Мама, не надо!

Айя неловко поднялась, решительно уставилась на дверь. Дардзада молча встал позади Чеды. Не обращая на него внимания, Айя взялась было за дверную ручку, но вдруг обернулась, вновь через силу подошла к дочери и упала на колени.

— Веди себя хорошо. И помни, что я сказала тебе в пустыне.

Она взяла руки Чеды в свои, крепко поцеловала и хотела было уйти, но Чеда схватила ее за запястье.

— Нет! – крикнула она, потянула изо всех сил. – Не надо! Не уходи, пожалуйста!

Мама вяло пыталась высвободиться, но вдруг ее рука резко взметнулась, и оглушительная пощечина обожгла лицо Чеды. Она разжала пальцы, отступила. Дардзада, пользуясь случаем, крепко взял ее за плечи.

В последний раз мама бросила на нее полный боли взгляд. Звякнул колокольчик на двери, и темнота поглотила Айю.

Чеда боролась, пытаясь вырваться из хватки, но не слишком старалась. Мама не послушает. Она твердо решила уйти. Ну и что? Все будет хорошо, мама всегда знает, что делает…

Но Чеда больше не могла себя убедить, не могла обмануть.

Мама ушла навсегда.

— Иди наверх, – велел Дардзада, подталкивая ее к лестнице в задней части дома. На втором этаже, между плотно закрытых ставнями окон, лежал тюфяк, небрежно прикрытый одеялом.

Чеда легла, отвернувшись к стене, стиснув руки в молитве, отчаянно надеясь, что богиня услышит.

«Молю, Наламэ, не бросай ее! Молю, Наламэ, храни ее! Молю, Наламэ, храни ее!»

Дардзада поднялся по скрипучей лестнице и молча ушел в свою комнату. Вскоре Чеда услышала его храп.

Она не могла заснуть. Ночь все тянулась и тянулась, каждая минута жгла каленым железом. Чеда молила солнце встать побыстрее, чтоб мама скорее вернулась, но равнодушная тьма все не уходила.

Наконец, мало-помалу, солнечные лучи начали просачиваться сквозь щели в ставнях. Чеда лежала, уставившись на потолочные балки, и напряженно прислушивалась, надеясь уловить звуки маминых шагов по разбитой деревянной мостовой, скрип задней двери… но слышала лишь, как просыпается город.

Мулы как ни в чем не бывало цокали по Желобу, за ними грохотали тяжело груженые телеги. Шуршали метлы, сметая с крылечек нанесенный за ночь песок. Но вот что-то стукнуло в ставню, еще раз и еще.

— Чеда! – прошептал кто-то снаружи. Она осторожно, чтоб не скрипнуть, приоткрыла ставню и выглянула из окна. Внизу стоял Эмре, лучший друг Чеды, один из немногих, с кем у нее получалось дружить, сколько бы они с мамой ни переезжали.

Утро было зябкое, но Эмре прибежал босиком, в одной просторной рубашке – он никогда не обращал внимания на холод.

На мгновение Чеда обрадовалась. А потом заметила, как он смотрит на нее. Ей было восемь, а Эмре уже целых девять, но сейчас он напоминал перепуганного малыша.

— Чеда, тебе надо туда! – Эмре обернулся налево, к холму Таурият, несущему на своей горбатой спине Обитель Королей.

Чеда хотела сказать, что никуда не пойдет, потому что ей нужно ждать маму, и все же от его взгляда ей сделалось тошно. Она услышала шаги, но даже не поняла, что это значит, пока Дардзада не оттащил ее от окна за волосы.

— Эмре! – Он высунулся наружу, тыча в Эмре толстым пальцем. – А ну пшел отсюда, пока я тебя не выпорол!

Тишина. Эмре не боялся Дардзады, но и дразнить бы его не стал, особенно зная, что Чеда тоже пострадает.