Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 42 – Брэдли Бэлью

— Пошли, – взмолился Эмре и потянул Чеду за руку. Чем ближе становились всадницы, тем сильнее он тянул, но прежде чем сдаться, прежде чем убежать вместе с Эмре в узкий проулок, куда не проехать коню, Чеда бросила взгляд на высокие башни Обители и сплюнула в пыль.

— Не ходи со мной, – велела Чеда, когда они вышли на Желоб. – Он тебя побьет.

Эмре ободряюще улыбнулся.

— Только если поймает.

— А если не поймает, получу я.

Эмре перестал улыбаться. В его больших карих глазах читалось искреннее сочувствие – Чеда, привыкшая к тому, что он все время шутит и улыбается, даже не знала, что Эмре может так смотреть.

— Мне она очень нравилась.

Чеда кивнула.

— Мама тоже тебя любила. – Она поцеловала его в щеку и решительно направилась к аптеке.

Дардзада ждал ее, но не стал ругаться. Просто окинул многозначительным взглядом, словно знал, что случилось. Знал со вчерашнего дня, что мама уйдет и не вернется, что Чеда найдет ее. Смотрел так, будто исполнилась наконец воля богов и все произошло как должно. Но Чеде все равно было, что думает Дардзада; она поднялась наверх и уткнулась носом в тюфяк.

Аптекарь пошуршал чем-то внизу, открылась дверь, впуская городской шум, и тут же захлопнулась. Наступила тишина, и с ней наконец пришли слезы.

Чеда потеряла маму. Она теперь одна на свете.

Пусть раньше они с мамой все время переезжали из одного конца Шарахая в другой, не знакомясь с соседями, не заводя друзей, зато всегда были вместе. Читали друг другу. Ездили в пустыню, часами танцевали с мечами. А на день рождения мама готовила Чеде сладкий кокосовый ласси.

Что Чеде осталось теперь? Дардзада? Ничего не осталось. Совсем.

Что она могла сделать? Как могла остановить маму? Ведь был же способ! Если б она хорошо вела себя у Салии… или просила сильно-сильно… может, мама осталась бы еще хоть на денек? Может, уйди она завтра ночью, все закончилось бы иначе?

Тысячи фантазий о том, как могло быть, проносились в голове, но усталость наконец взяла свое. Чеда заснула, надеясь, что это просто ночной кошмар, а когда она проснется, все будет по-старому. Но разбудил ее Дардзада. Он сидел на стуле рядом с ее тюфяком, держа маленькую книжку в кожаной обложке. Между страниц свисала цепочка с серебряным медальоном. Мамина книжка. Мамин медальон.

— Она велела тебе передать, – сказал Дардзада, но Чеда не хотела ничего брать. Все равно что взять оружие, которым убили маму…

Нет, глупость. Это была любимая мамина книжка со стихами и историями, а медальон – ее единственное украшение.

Чеда стерла с лица соленую корочку высохших слез и надела медальон, чувствуя его приятную, горестную тяжесть. Открыла книгу, долистала до маминого любимого стихотворения:

— Девы будут искать тех, кто знал твою мать. – Дардзада откинулся на стуле. – Но Айя умела заметать следы, да и местные патрульные – мои старые знакомые, подкину им пару монет, чтобы прошли мимо. – Он огладил каштановую бороду. – Не сомневайся.

— Я тебе спасибо сказать должна?

Глаза Дардзады вспыхнули. Он злился, но не на нее.

— Поблагодари свою мать за то, что она была осторожна все эти годы и нашла верных друзей, не любящих болтать. Если нам повезет, Королям скоро надоест гоняться за призраками, и они удовлетворятся одним предупреждением.