Книга Календарь убийцы, страница 170 – Изабелла Мальдонадо

В кадре показалась левая рука Хоуэлла, сжимающая кухонный нож. Метнувшись вперед, он погрузил лезвие в грудь отцу Дани…

Глядя на экран, она буквально почувствовала, как стальное лезвие пронзило ей сердце; ее рука непроизвольно прикрыла рот, заглушая проникнутый яростью крик. Ярость была направлена на мерзавца, жестоко отнявшего жизнь у такого благородного человека. Направлена на самодельную бомбу, сделавшую отца практически беззащитным.

Выдернув нож, Хоуэлл снова вонзил его отцу в грудь. Десять лет назад Дани увидела кровавые последствия этого подлого нападения – жуткое зрелище, сломавшее рассудок ее матери, – и решила, что хуже этого не может быть ничего.

Однако она ошиблась.

Из ран хлынула кровь, пропитывая насквозь рубашку. Смертельно раненный отец все же нашел силы сунуть руку под подушку и достать бейсбольную биту, которую держал там для самообороны. По уговору с матерью, свое служебное оружие Серхио хранил в запертом сейфе, подальше от детей, однако ему хотелось иметь что-нибудь под рукой на крайний случай.

Взмахнув рукой, отец ударил Хоуэлла, заставив его выронить камеру на пол. Остальное видео было сделано с этого неестественного ракурса, но Дани поняла, что отец оказал ожесточенное сопротивление, несмотря на военные травмы и потерю крови от ножевых ран. В отчете о вскрытии говорилось, что Серхио получил четыре удара. Три из них были смертельными, однако он снова и снова взмахивал битой, до тех пор пока наконец не рухнул на пол.

— Для защиты он воспользовался бейсбольной битой… – Из-за избытка чувств голос Чапмена прозвучал глухо. – Я полагал, что у него на костяшках пальцев нет ссадин и царапин, поскольку он не хотел бить твою мать, но я ошибался. Так сильно ошибался!

— Твой отец был доблестным воином, – сказал Ву, когда экран погас. – Теперь я понимаю, почему ты так им восхищаешься. Он старался защитить своих близких до последнего вздоха.

Дани было не привыкать к насилию, однако это было что-то совершенно другое. Она молчала, опасаясь, что, если заговорит, у нее дрогнет голос.

Любимой отцовской строчкой из клятвы спецназовца было: «Спецназовец не знает, что такое сдаться в плен».

— Отец не раз бывал в схватках и понимал, что рана смертельная, однако, собрав все силы, он терпел невыносимо мучительную боль, продолжая сражаться даже тогда, когда это было уже физически невозможно. И в конечном счете его доблестное сопротивление привело к торжеству правосудия.

Однако это потребовало слишком много времени…

Как уже не раз бывало на протяжении этих лет, Дани ощутила рядом дух отца, призывающего ее двигаться дальше. Она привела в движение всю эту цепочку событий, и отец не обретет спокойствия до тех пор, пока она не исправит совершенную ошибку.

— Мне нужно встретиться со своими родными. – Дани услышала в собственном голосе сдавленный хрип.

— Тебя подвезти? – Ву пристально посмотрел на нее в несвойственной ему манере.

Дани показалось, что на какое-то мгновение у ССА блеснули глаза, однако она решила, что это просто игра света.

Она развернулась, собираясь уйти.

— Будет лучше, если я сделаю это одна.

Бенедикт-авеню

Касл-Хилл, Бронкс

Из ООЦ Дани поехала прямиком в Бронкс. Непролитые слезы время от времени затуманивали ей взор. Не привыкшая выражать свои чувства, Вега не плакала на отцовских похоронах, однако после того, как она стала свидетелем его смерти, глубоко погребенное горе снова поднялось на поверхность.