Книга Дух Офуми, страница 82 – Окамото Кидо

— И с той поры вы его больше не видели? – спросил Хансити.

— Нет.

— А где его можно сыскать?

— Не ведаю точно. Где-то в Хондзё… то ли у приятеля угол снимает, то ли в ночлежке.

Ответ был уклончивым, но Хансити почуял: женщина напугана не тем страхом, какой выдает сообщницу преступления. Она скорее дрожала за судьбу Масакити, чем за свою собственную.

— Не обмолвился ли он, что желает последовать за стариком? – в упор спросил Хансити.

— Нет.

— Не лгите мне. Дело принимает серьезный оборот.

О-Мото затряслась и едва не разрыдалась.

— Истинная правда, я не знаю… Помню только, он бросил в дверях: «Этот старый хрыч ещё пожалеет». Больше – ни слова.

Это было похоже на ниточку, за которую стоило потянуть. Однако оставалось неясным, были ли то пустые слова, брошенные в сердцах, или Масакити в самом деле бросился вслед за Дзюэмоном. Оставив О-Мото под негласным наблюдением, Хансити вернулся в сторожку. Выслушав доклад, ёрики велел немедленно разыскать Масакити.

Поиски тянулись весь день. Лишь под вечер один из осведомителей сообщил, что человека с таким именем видели в дешевой чайной у моста. Хансити с подручными поспешил туда, но Масакити уже след простыл. Хозяин лавки подтвердил, что тот сидел у него с утра мрачнее тучи, а после направился к реке.

— Не в сторону ли Гэммори-баси? – уточнил Хансити.

— Пожалуй, туда, – отозвался хозяин. – А что стряслось-то?

Новый след вновь привел сыщика к холодной воде канала. Хансити вышел на берег и задумался. Накануне старик твердил, что некто прыгнул на него «сверху на зонт». Если то был человек, ему нужно было затаиться в кромешном мраке, а после изловчиться и вырвать кошелек. Место для грабежа подходило как нельзя лучше, но раны на лице не давали Хансити покоя. Не нож, не костлявый кулак – на коже остались рваные, беспорядочные борозды.

— А что, если это всё-таки была выдра? – пробормотал он про себя.

Эта мысль казалась почти безумной, но отбрасывать её сыщик не спешил.

На рассвете следующего дня он вновь отправился к месту происшествия. Дождь стих, но небо нависало над городом серой свинцовой тяжестью, а вода в канале казалась черной, точно тушь для письма. Осматривая вязкий берег у моста, Хансити внезапно приметил в сырой грязи у самой кромки отпечатки – не человеческие и не собачьи. Следы были расплывчатыми, но в них отчетливо угадывались короткие пальцы и широкая перепончатая лапа.

— Так и есть, – выдохнул он. – Выдра.

Но даже эта находка не возвращала денег. Если зверь в самом деле бросился на старика, то куда делся кошелек? Выпал в воду? Тогда его унесло течением или же кто-то подобрал его позже. И тут Хансити припомнил, что такие хищники падки на диковинные вещицы, пахнущие человеком, и нередко тащат подобный хлам в свои убежища. Надежда была зыбкой, но иной у него не оставалось. Он принялся расспрашивать местных, и один старый лодочник охотно отозвался:

— Есть тут одна бестия, житья от неё нет. По ночам таится вон под теми сваями. Собак до смерти пугает, на уток охотится, а порой и на людей кидается. Давно бы прибить заразу, да больно уж юркая.

Под мостовыми опорами действительно чернела ниша, заваленная речным мусором. Снизу к ней вела узкая полоска склизкой земли, почти скрытая водой. Хансити велел принести длинный багор и призвал на помощь людей. Лодочник, ворча под нос проклятия, тоже полез в воду. Они долго ворошили тину и гнилые водоросли. Наконец стальной крюк за что-то зацепился. На свет извлекли зловонный ком прелой соломы, рыбьих костей и обрывков ткани, среди которых блеснула кожа.