Книга Дух Офуми, страница 85 – Окамото Кидо

— Ну что, Хансити, – сказал тот, – как по-твоему, кто такой этот покойник? Если судить по тому, что у него на руках эта чертовщина, не из ярмарочных ли он каких проходимцев?

— Трудно сказать наверняка, – ответил Хансити. – Но по ладони я бы скорее решил, что он сайдзо…

— Вот и я так думал. Но если бы он был из балаганных или уличных, еще можно было бы это хоть как-то понять. А вот сайдзо – тут уж концы с концами никак не сходятся.

— Совершенно верно, – согласился Хансити. – Но, с вашего позволения, именно там, где концы не сходятся, и может скрываться самая суть. Во всяком случае, надо попробовать еще раз как следует все прочесать.

— Конец года, с самого Сётсуги, – усмехнулся Яхэй. – Хорошее же тебе досталось новогоднее подношение. Ну, считай, что тебе вместо праздничной лососевой головы сунули в руки вот это. Разберись.

— Слушаюсь.

Выйдя из Хаттёбори, Хансити, однако, сразу не мог решиться, с чего именно начать. Разгар декабря, весь огромный Эдо полон манзай и сайдзо; искать среди них одного-единственного человека – почти безнадежное дело. Он долго брел по суетливой, предновогодней улице в сторону Хонго, ломая голову, пока у моста не столкнулся с молодым человеком лет двадцати четырех или двадцати пяти.

— А, старшина! Доброе утро!

Это был его верный подручный по имени Камэкичи. Он был сыном торговца тофу, но по молодости пустился в разгул и в конце концов прибился к Хансити. Среди своих его так и звали Тофуя-Камэ – Камэ из тофуной лавки.

— Эй, Тофуя, как кстати я тебя увидел. У меня к тебе есть одно срочное дело. Слышал уже про того мертвого, что нашли сегодня у Камакура-гаси?

— Слышал. Я как раз собирался к вам домой и уже все подробно расспросил у вашей хозяйки. Но ведь с ним был этот странный ребенок – не так ли? Вот что в этой истории кажется мне самым неладным.

— Именно это я и хочу сейчас прочесать. Сайдзо с «чертовым дитятей» за пазухой – разве не странно?

— Еще бы странно… Если мы это дело упустим, другие потом нас же и обсмеют.

— Такого, пожалуй, нельзя исключать.

Они быстро условились, что будут искать истину с двух сторон. Камэкичи вместе с другим подручным, Дзэмпати, разделят всю работу: Камэкичи станет расспрашивать балаганщиков, уродов, ярмарочных зазывал и прочий подобный люд, а Дзэмпати возьмется за группы новогодних манзайщиков. Надеялись, что так с двух концов им удастся нащупать хоть какую-нибудь подходящую нитку.

— Ну, ладно, рассчитываю на тебя.

Оставив Камэкичи, Хансити вернулся к себе домой. Вечером, уже после восьми, Камэкичи явился к нему с довольно постным лицом. Своими силами он не справился и потому привлек еще нескольких помощников; они обошли множество уличных торговцев и зазывал по всему городу, но никого, у кого недавно появился бы или пропал такой странный младенец, так и не нашли. Среди балаганщиков тоже никто не имел с этим дела.

— Значит, выходит, это и не ярмарочный уродец, а просто ребенок с улицы, – задумчиво произнес Хансити.

— Похоже на то. Только вот есть одна странная вещь, – сказал Камэкичи. – Слыхал я мельком, что у одного человека пропал котенок. Но при чем тут котенок – я, конечно, не стал особенно в это вникать.

— Котенок? – переспросил Хансити и сразу весь насторожился. – А какой именно котенок? Одноглазый? С золотыми глазами? Или, может быть, хвостов у него сразу два?