Книга Зловещая мелодия, страница 141 – Эрик Фуасье

— Никаких глупостей, приятель! – сказал Валантен. – Я не желаю тебе зла. Ты сейчас забросишь оружие вон в те заросли и дашь мне спокойно уйти.

Парень колебался. Это было видно по тому, как его пальцы судорожно сжимались на ружейном ремне, и по тревожной складке между бровями. Страх смерти боролся в нем с целым набором пафосных слов, набитых ему в голову, таких как «отвага», «честь», «долг»… Валантен и сам всегда верил в эти слова, но теперь уже начинал подвергать их ценность сомнению. Ведь любые громкие слова – ничто без людей, которые способны наполнить их истинным смыслом. Все всегда заканчивается одинаково – смертельной битвой, в которой ты можешь принять участие… или уклониться.

— Не валяй дурака, – вздохнул Валантен. – Два живых человека – это лучше, чем один мертвый герой и один убийца. С такого расстояния я пулей выбью тебе глаз прежде, чем ты успеешь снять ружье с плеча.

Не столько нацеленный на него ствол, сколько странный надлом в голосе Валантена, который как будто бы заранее сожалел о том, что сейчас вынужден будет совершить, заставил солдатика сдаться. Взявшись за ствол своего ружья одной рукой, он снял его с плеча и отбросил в сторону, в заросли папоротника. И словно только теперь до него дошло, что он тем самым предал себя на милость врага, юноша сложил руки в молитвенном жесте и жалобно, почти по-детски, попросил:

— Пожалуйста, не убивайте меня! Я… я только завербовался на службу, еще никому не успел сделать ничего плохого… никому из ваших.

Валантен опустил оружие и жестом показал юнцу, что путь для него свободен. А юнец теперь казался жалким и нескладным, цыплячья шея болталась в широком вороте мундира, который вдруг как будто стал ему великоват.

— Я же сказал, что ничего против тебя не имею. Давай уже беги к своим, – поторопил инспектор.

Но солдатик стоял как вкопанный. Должно быть, размышлял, стоит ли доверять этому незнакомцу, который может пальнуть ему в голову, как только он приблизится. Но в конце концов парень решился сделать два шага в направлении Валантена.

Дальше идти ему не позволили. Из куста поблизости вырвалось пламя, одновременно раздался выстрел. На юном лице солдатика отразилось болезненное изумление с долей разочарования, и Валантену стало невыносимо грустно. Юнец попятился, оперся о ствол дерева, а мундир на его груди быстро пропитывался кровью.

Затрещали кусты, и на поляну вышла Аликс д'Эгрефёй. В правой руке суровой вандейки дымился пистолет.

— Я все видела, – укоризненно сказала она. – Вы собирались его отпустить. Не смейте отрицать.

— Это был мальчишка, обычный мальчишка, перепуганный до дрожи, – проговорил Валантен, не сводя глаз с белобрысого солдатика. А тот уже сполз спиной по стволу и обмяк, испустив последний вздох. Так и сидел, найдя в дереве точку опоры. Сейчас казалось, что он просто спит.

— Это был враг нашего общего дела! – презрительно бросила амазонка. – Никто из этих псов не заслуживает пощады! А вы ответите за свою преступную слабость, когда мы вернемся к своим.

Валантена охватили гнев и отвращение. Глубоко внутри закипала знакомая ледяная ярость, которая неистово рвалась наружу всякий раз, когда он сталкивался с мерзостью и злом этого мира. Стремительно мелькнула мысль, что пистолет, дымящийся в руке этой девицы, разряжен, и его палец сам дернулся, норовя вдавить спусковой крючок ружья.