Книга Зловещая мелодия, страница 185 – Эрик Фуасье

Казимир Перье совмещал обязанности председателя Совета министров и министра внутренних дел до начала апреля 1832 года, когда холера приковала его к постели. В качестве художественного допущения я упомянул, что месяцем позже, когда начинается действие этого романа, второй пост он еще не покинул. Исторически это неверно, поскольку Монталиве сменил его в Министерстве внутренних дел уже 27 апреля 1832 года.

«Татарский лагерь», описанный в начале книги, полностью соответствует исторической реальности, хотя я позволил себе хронологический сдвиг на несколько месяцев. Наиболее радикально настроенные представители артистической богемы той эпохи объединились вокруг Петрюса Бореля по прозвищу Ликантроп и создали литературный кружок «бузенготов» – так назывались матросские шляпы из вываренной кожи, в которых щеголяли в начале 1830-х годов романтики республиканских или анархических взглядов. Эта взбалмошная молодежь предавалась всевозможным излишествам, в том числе не брезговала разнообразными психоактивными веществами. На самом деле не весной 1832-го, а летом 1831-го Борель и его единомышленники заселились в дом с садом на улице Рошешуар, где и зажили развеселой шумной толпой, проповедуя и практикуя натуризм. Соседи, шокированные их поведением, пожаловались в полицию, и местный комиссар вынужден был вмешаться. Впоследствии друзья из «Малого сенакля» делились воспоминаниями об этом легендарном месте, называя его «татарским лагерем».

Феликс Арвер, ныне пребывающий в забвении и совершенно незнакомый широкой публике, действительно существовал, и основные обстоятельства его жизни, упомянутые в этом романе, предельно точны. Будучи нотариальным клерком, он начал свою литературную карьеру с написания водевилей – весьма популярного в ту пору жанра. Однако громкую, хоть и кратковременную известность ему принесло одно-единственное стихотворение – тот самый сонет, процитированный мною в конце романа. И вопрос, кому оно посвящено, действительно вызвал оживление в тогдашних литературных кругах Парижа. Говорили о Марии – дочери писателя Шарля Нодье, и о супруге Виктора Гюго. Сент-Бёв и вовсе считал это поэтической мистификацией, шуточной аллегорией, а спекуляции современников находил бессмысленными. Как вы могли убедиться, я рискнул предложить собственную версию. Очень уж соблазнительно было сделать из моей Аглаэ музу поэта и вдохновительницу произведения, сохранившегося в веках. Для полноты картины добавлю, что сонет Арвера был в свое время так популярен, что породил бесчисленные пародии и подражания, среди которых сохранилось много стихотворных ответов от лица той загадочной особы, к кому обращается его лирический герой. Не могу отказать себе в удовольствии привести здесь один из них:

Изобретения лорда Блэкберна приоткрывают перед читателем историю значительного научного прогресса, достигнутого в области электричества и электромагнетизма на рубеже XVIII и XIX веков. Пониманию самого феномена электричества мы во многом обязаны контроверзе – ученому спору – между анатомом и физиологом Гальвани, который выдвинул теорию «животного электричества», и физиком Вольтой. В результате этой дискуссии последний изобрел в 1800 году генератор постоянного тока, получивший в его честь название вольтова батарея, или вольтов столб. Двадцать лет спустя датский физик и фармацевт Эрстед, о котором в романе упоминает Блэкберн, выдвинул теорию электромагнетизма, установив сходство между электрическими и магнитными явлениями и показав, что электрический ток способен изменить положение магнитной стрелки компаса. Это открытие перевернуло существовавшие на тот момент представления об «электрической науке» и вдохновило Ампера на исследования, которые в дальнейшем легли в основу электродинамики. Очевидно, что к 1832 году накопилось уже достаточно теоретических знаний, которые могли проложить путь к самым разным изобретениям, и потому сделать из Блэкберна гениального первооткрывателя – не такая уж фантастическая идея. Возьмем, к примеру, лифт, вернее «самоподъемник», фигурирующий в главе 14. Придумав его, сэр Генри всего на несколько лет предвосхитил реальное изобретение – первый грузоподъемник на паровом двигателе был установлен в 1835 году на одном английском заводе, и его называли teagle^[122]. Еще через десять лет сэр Уильям Томпсон разработал первый гидравлический элеватор. А уже в 1852-м Элиша Грейвс Отис спроектировал первый безопасный подъемник благодаря изобретению предохранительного устройства – лифтового «парашюта», замедляющего падение кабины. Первый пассажирский лифт Отис установил 23 марта 1857 года в Нью-Йорке, в магазине стекла и фарфора. Это устройство функционировало благодаря системе шкивов и тросов, приводившихся в движение паровой машиной.