Книга Зловещая мелодия, страница 61 – Эрик Фуасье

— Какое облегчение вас видеть! Я даже не знал, удалось вам выбраться из леса или нет той ночью.

— Выбрался не без труда, но расскажу вам об этом при другой оказии. А сейчас, когда мы наконец встретились, главное – условиться о том, как поддерживать связь в будущем.

Валантен поморщился:

— Боюсь, как бы это «будущее» не свелось к минимуму. Мне только что сообщили, что восстание начнется через три дня. При таком раскладе у меня есть серьезные сомнения в успехе нашей миссии.

Изуродованное лицо Берне помрачнело.

— Что, так скоро?

— Не представляю, как я смогу столь быстро разгадать тайну двух убийств, – кивнув, продолжил Валантен. – А даже если смогу, какой смысл искать сейчас истинных виновников, если к концу недели весь этот регион будет полыхать в огне мятежа? До них дела никому не останется.

— Вы заблуждаетесь! Если вы докажете, что власти не имеют никакого отношения к этим убийствам, тем самым отвратите многих колеблющихся от участия в мятеже. Должно быть, с момента приезда вы уже успели заметить разногласия в стане легитимистов. Наша задача – наблюдать за этими разногласиями и не давать им угаснуть.

— Что ж, хорошо, – пожал плечами Валантен, – не рискну с вами спорить, когда речь заходит о политике. Вы в таких вопросах как рыба в воде, а я в них ничего не смыслю. Если в ближайшие дни мне удастся найти что-то важное, как я смогу дать вам об этом знать?

— Я остановился в Леже в гостинице «Стеклянный угорь», номер на втором этаже, окно выходит на задворки здания. Приходите прямо туда и постарайтесь не привлекать к себе внимания. Однако у меня тоже может возникнуть внезапная необходимость с вами связаться – если вдруг поступят новые указания из Парижа или надо будет предупредить вас о возможной опасности. Сюда я прийти не смогу, это будет еще более рискованно, чем сегодня. Наведывайтесь почаще в Леже. Давайте договоримся о простом условном знаке: если мне нужно будет с вами поговорить, я вывешу в окне платок. Увидев его, вы будете знать, что мы должны встретиться как можно скорее, а дальше действуйте по обстоятельствам.

— Понял, но я бы предпочел… – начал Валантен.

— Тсс! – перебил его Берне, резко отпрянув в полумрак сеновала. – Ни слова больше! Сюда кто-то идет!

За спиной у главы Бюро темных дел действительно застучали по утоптанной земле деревянные башмаки, и эти шаги приближались. Он обернулся, стараясь принять непринужденный вид, – к нему спешил Шарль, слуга-подросток из замка. Лицо юноши раскраснелось, глаза сияли:

— Хозяин просит господина барона поскорее явиться к нему. У нас гости, которым он хочет представить вас!

Полицейский немедленно последовал за Шарлем в другой конец двора. Крестьяне еще оставались там, но теперь они толпились у главного здания – заглядывали в окна первого этажа, стараясь рассмотреть кого-то внутри. Лица у всех сияли почти детской радостью, а в поведении при этом чувствовалась какая-то робкая почтительность. Когда они расступались, чтобы пропустить Валантена к входу, ему показалось, что детский голосок произнес имя «Малыш Пьер».

Месье де Ларош-Сент-Андре и его друзья собрались в той самой гостиной, оборудованной в зал приемов. Они выстроились полукругом перед двумя незнакомцами, на которых Валантен воззрился не без удивления. Судя по энтузиазму, который демонстрировал Бовуар чуть раньше, и по сборищу любопытствующих во дворе, он ожидал прибытия важной шишки, какого-нибудь полководца. Но увидел двух крестьян. Старшему было под шестьдесят, и при ближайшем рассмотрении он оказался обладателем лысины, карикатурно длинного носа и скошенного подбородка. Однако странное дело – всеобщее внимание было приковано вовсе не к нему, а к его спутнику. Судя по нелепому наряду, этот парнишка, несмотря на миниатюрность, был простым батраком. Поношенная зеленая куртка, желтый жилет сомнительной чистоты, из-под которого торчали рубаха и второй жилет, фланелевый, штаны из синего тика, застегнутые на большую металлическую пуговицу, а также черный шелковый колпак составляли самый что ни на есть заурядный для этой местности наряд. Колпак с трудом держался на буйной темно-русой шевелюре, нечесаной и жесткой на вид, как конский волос.