Книга Зловещая мелодия, страница 78 – Эрик Фуасье

Мария-Каролина ждала его в примыкающей к большому залу гостиной, которую месье де Ларош-Сент-Андре отвел под приемную высокой гостьи. Солнечный свет волнами лился в открытые окна и ложился медовыми отблесками на прекрасные волосы отважной амазонки. Она сменила наряд Малыша Пьера на обычное платье с квадратным вырезом, слегка приоткрывавшим плечи. Однако даже в этой простонародной одежде, в отсутствие придворной роскоши, весь ее облик был воплощением природного достоинства и величия, а в выражении миловидного лица читались кротость и одновременно решимость, придававшие ей особое обаяние, из тех, что способно пережить бренную красоту на долгие годы, вопреки всем превратностям судьбы.

— Наконец-то, господин барон! Входите же! Надеюсь, вы не собираетесь все утро простоять на пороге?

Валантен вздрогнул. Он и сам не заметил, что застыл как вкопанный и зачарованно смотрит на ту, кого тайная полиция Луи-Филиппа тщетно разыскивала по всему королевству. Мария-Каролина запросто улыбалась ему, жестом приглашая приблизиться. Это презрение к церемониям придавало ей какую-то девичью непосредственность, заставлявшую забыть о ее истинном возрасте. Сейчас инспектору трудно было поверить, что перед ним мать наследника престола и предводительница армии мятежников – она казалась взбалмошной и беспечной молодой женщиной, затеявшей некое увлекательное приключение.

— Вы хотели поговорить со мной, Мадам?

Как и накануне, в день своего приезда в Мелье, герцогиня некоторое время молча рассматривала его лицо, и выражение ее глаз заметно изменилось: они сделались задумчивыми, а взгляд стал мечтательно-отсутствующим, как у прекрасных дам былых времен на портретах кисти художников Кватроченто^[86].

— Ну конечно же! – воскликнула она, перестав так пристально его разглядывать и словно вернувшись к действительности из дальних далей. – Я столько о вас наслышана, что мне не терпелось познакомиться с вами получше. Из Парижа мне много писали о ваших талантах в деле расследования преступлений, но не сообщили почти ничего лично о вас. Откуда вы родом?

— Из Морвана, Мадам.

— Из Морвана? Как интересно! А мне казалось, вы начинали службу в полиции Буржа^[87]. И меня заверили, что два года назад вас оттуда уволили за отказ присягнуть на верность узурпатору.

Валантен мысленно выругался. Не изменявший своей привычке скрытничать Алкид Берне, перед тем как они потеряли друг друга в бокаже, успел сообщить лишь обрывки легенды, предназначенной для прикрытия. И было ясно, что этих сведений явно не хватит для того, чтобы выдержать более или менее пристрастный допрос. «Теперь придется импровизировать, иначе я рискую вызвать недоверие слишком явными умолчаниями, – подумал Валантен. – Но и выдать себя, наговорив лишнее, тоже есть опасность…»

— Я родился в Морване, однако первые шаги на полицейском поприще сделал именно в Бурже, это верно. У нас, как и в армии, место службы не выбирают.

Герцогиня поднесла к губам указательный палец с едва заметной улыбкой.

— Надо же, как странно… – проговорила она.

— Что же тут странного, Мадам?

— То, что вы сказали «у нас», имея в виду полицию, как будто все еще считаете себя частью ведомства, которое вас уволило.

Инспектор досадливо прикусил внутреннюю часть щеки.

— Полагаю, не только я, но и каждый полицейский остается таковым навсегда, – сказал он, улыбнувшись собеседнице в ответ. – Это у нас в крови. И если уж ваши парижские друзья сочли необходимым прислать меня сюда, в Вандею, для расследования преступлений, надо думать, они разделяют мое убеждение.