Онлайн книга «Зловещая мелодия»
|
— Что? – насторожилась Аглаэ, заметившая его смятение. – О чем ты только что подумал? — Я не… – начал Самсон, отводя взгляд. – Мне бы не хотелось бросать подозрение на другого человека… Но с тех пор как я сюда попал, не могу перестать кое о чем думать… — Э, приятель, так не пойдет! – резко вмешался Видок. – Никаких умолчаний! Крейанкур – это тебе не абы кто, его убийца не может рассчитывать на снисхождение со стороны судей. На кону твоя голова! Если у тебя есть что сказать, говори сейчас же! Самсон вздрогнул так, будто получил пощечину. Потом он склонил голову, как побежденный, принимающий закон победителя, и решился заговорить: — Я вспомнил о Феликсе… О Феликсе Арвере. Когда в саду уже начался бал-маскарад, он отвел меня в сторону и сказал, что мадемуазель Аглаэ старательно избегает его весь вечер и что он уже отчаялся пригласить ее на танец. В общем, Феликс попросил меня обменяться с ним масками и костюмами. Вид у бедняги был такой жалкий, что я не решился ему отказать. Ничего страшного я в этом не увидел – ведь речь шла о невинном обмане на время какого-нибудь вальса или полонеза. Мы быстро переоделись в уборной на первом этаже особняка. — И ты только сейчас об этом говоришь?! – вознегодовал Видок. – Кто такой этот Феликс? — Начинающий поэт, который выполнял при мне роль верного рыцаря в отсутствие Валантена, – пояснила Аглаэ вместо Самсона. – Это он привел нас на бал у Крейанкура. Кстати, вот я сейчас подумала… Феликс Арвер не принадлежал к кругу общения старшего Крейанкура, но водил дружбу с его сыном. Возможно, последний рассказал ему о драгоценностях, которые отец хранил у себя в спальне. Мужчинам от природы свойственно бахвалиться друг перед другом. Видок расплылся в широченной улыбке: — Ну вот! Наконец-то мы выбрели к началу следа, который так упорно искали! По-моему, нам стоит в скором будущем поближе познакомиться с этим Феликсом Арвером! Самсон счел своим долгом пусть робко, но вступиться за друга: — Не могу себе представить, чтобы Феликс совершил такое злодеяние! Он поэт, безобидный мечтатель! Не верю, что этот парень способен на предательство и уж тем более на хладнокровное убийство! Видок водрузил на голову цилиндр, пристукнул по нему пальцем, чтобы поплотнее сел, затем сурово поиграл желваками на скулах и сказал: — Молись, чтобы нам удалось выяснить, как воображение помогло этому безобидному мечтателю, каким ты его считаешь, расставить адскую ловушку, которая тебя сюда привела. – Глава бригады «Сюрте» сделал паузу, и его лицо еще больше помрачнело. Он указал набалдашником трости на синяки Самсона. – И последний вопрос, перед тем как мы откланяемся. Кто тебя так разукрасил? Самсон поморщился и горько вздохнул: — Начальник охраны одиночных камер. Каждое утро, когда приносит еду, он набрасывается на меня с кулаками и орет, что всем будет лучше, если я тут сдохну. Мари-Рен прижала руку ко рту, пытаясь заглушить рыдания, – ей не хотелось показывать в минуту прощания, как она за него боится. Но при мысли о том, что ее жених надолго останется в этой крысиной дыре во власти самодура-тюремщика, у нее разрывалось сердце. Видок, в отличие от нее, рыдать не собирался – он уже колотил тростью в дверь, чтобы их выпустили. * * * Через несколько минут бывший каторжник и его спутницы покидали подземелье тюрьмы Ла-Форс по узкой винтовой лестнице. Жабовидный надзиратель шагал впереди, и теперь он вызывал у Аглаэ еще большее отвращение. То, что этот монстр безнаказанно избивал заключенных и держал в страхе тех, кого ему надлежало охранять, было омерзительно. Ей хотелось высказать в жабью морду все, что она о нем думала, но девушка понимала, что этого делать нельзя, потому что мерзавец потом отыграется на Самсоне. |