Книга Аморальные, страница 41 – Алайна Салах

Любому из них готовый завод дай — за полгода проебут, потому что ответственности не вытянут. Они же как привыкли — своё отработали и дальше в хуй не брякают. А тут вечно на стреме надо быть и головняки решать хоть днём, хоть ночью.

— Всё, на десять с ним забился, — на кухню захожу, где Эмма кофе хлебает. — Ты через сколько готова будешь?

Она глаза от чашки поднимает и на часы косится.

— Могу через пятнадцать.

Бля-я-я, обожаю. И стопудово, минута в минуту будет на входе в тапках стоять. И не лахудрой какой-нибудь, а причёсанной, подмытой и при параде.

Один раз на спор с ней собирались, кто быстрее, так она, блядь, выиграла.

В десять в кафе подъезжаем. Бэха Аслана уже у входа запаркована, а сам он по периметру кафе наяривает.

— Вон он, мой родственник, — на него через стекло киваю. — Чернявый, который в окна как домушник пялится.

— М-м-м… — она сощуривается. — Я его немного другим представляла.

— С бородой и в мокасах?

— Вроде того. И думала ростом пониже.

— Каланча он в батю, как и я, — ухмыляюсь. — Ладно, пошли знакомиться.

Пока из тачки выплёвываемся, Аслан уже навстречу нам топает. Реально он походу в зале как сука ебашит. Сухой как шпала и мышцатый.

— Здорово, — я руку ему протягиваю и морщусь. — Да хули ты меня жмёшь-то как эспандер? Знакомься, это Эмма. Кафе и ремонтом она рулит, так что всё с ней будешь обсуждать.

— Привет, Аслан, — она ему улыбается. — Очень приятно.

— Взаимно, — говорит.

Мне, сучонок, так широко не лыбился.

— Тут, короче, бригада работала, но дохуя мозги ебали. Поэтому решили тебе этот объект подсуетить… — я Эмме руку на плечо закидываю, чтобы брательник сходу вкурил что к чему и зубы сильно в её сторону не скалил. — Пятьсот квадратов тут. Сам глянь, короче.

Внутрь заходим. Пока этот оглядеться отходит, Эмма рядом ржёт тихонько.

— Чего ты? — на неё кошусь, чуя, что подъебать хочет.

— Всё, пометил территорию?

— Ты о чём? То, что руку на тебя закинул? Постоянно так делаю.

— Не-а.

— Да хорош, постоянно тебя обнимаю. Просто ты, ворона, ни хера не замечаешь.

Она со смехом глаза закатывает и на Аслана смотрит.

— Ну как? Что скажешь по подготовке?

Этот угол по-деловому поскрёб, фонариком в стену светанул и к нам развернулся. Мне самому интересно понять, насколько он в стройке сечёт, но, как назло, на мобильник приходится отвлечься.

Утро же, хули, а у нас как раз фура с металлом подкатить должна. Трезвонить будут до обеда.

На экране номер мигает хуйпоймический, но беру на всякий случай.

— Да.

— Константин, это тётя Маша Силантьева, — на том конце бабский голос тараторит. — Маме твоей плохо стало. Упала и не встаёт. Вчера звонила мне вся на нервах, много плакала из-за тебя… Может, инфаркт у неё или что… В общем, скорее приезжай.

За руль сажусь в полном невменозе. Эмма со мной рвануть хотела, но я сказал, чтобы мозги не ебала и лучше с Асланом вопрос добила. Хули там вдвоём-то скакать.

Выматерившись, я маманиной подружайке перезваниваю, узнать, вызвала она скорую или нет. А то не дослушал нихуя и вызов скинул.

Гудки идут, а она не берёт, кляча старая.

Блядь!

Я с парковки на скорости выруливаю и чуть трахоме корейской бочину не пропарываю. Из-за окна на меня хер усатый в ахуе глазеет.

— Да извини-извини, блядь, — бормочу и руку поднимаю, чтобы не залупался.