Книга Аморальные, страница 46 – Алайна Салах

Она молча насупилась и в чашку уставилась.

— Чего, теперь обижаться на меня будешь? — спрашиваю.

— Нет, зачем, — бубнит.

— Да я тебя тоже как облупленную знаю. Тебя если закоротит, ты хер переключишься. Надо, чтобы я с тобой по-любому согласился.

Она сидит, губы кусает, потом, чую, отходит потихой.

— С твоей мамой действительно тяжело бывает, — выдаёт. — Я тебя не осуждаю.

— Ну и заебись, — штукарь на стол кидаю и встаю. — Поехали пожрём нормально? Илюху к Остерии вызовем, и потом я в офис топну.

— Слышь, ты Эрика не видела? — у Аньки спрашиваю. — Он сегодня был вообще?

— Нет, не видела. Подумала, что пока кофе для вас готовила, его пропустила. Позвонить?

— Да звонил я, он сбросил. Ладно, не парься, — говорю, чтобы в стойку не встала. — Лучше кофе ещё один притарабань.

В кабинете закрываюсь и в кресло плюхаюсь.

Странная хуйня. На часах одиннадцать уже, а этот даже не появлялся. Первый раз такое на моей памяти. Обычно этот единорог трудолюбивый в девять как штык в офисе торчит.

Не, пизжу. Один раз было такое, что к обеду приехал, потому что жена у него рожала. Но тогда он хоть предупредил. Мы потом ещё вечером с ним и его брательником в баню отмечать поехали и как суки набухались.

Сейчас вот про это вспомнил и понял, что раньше эта овца так его не щемила. Могли нормально мужиками в баню сходить, и мобилу она ему не обрывала. Это после того, как она второго родила, в сучару превратилась. Кстати, левых телок он тогда же ебать начал.

Ещё раз ему набираю на всякий. Гудки идут, а он один хер не отвечает.

Тут уже я психовать начинаю. Чего, блядь, за мозгоёбство началось? Забухал, что ли? Так-то к обеду уже дело, а мне ни пожрать не с кем съездить, ни попиздить.

Вызов скидываю и Эмме звоню, узнать, как там и что на объекте. Позавчера Аслан своих джамшутов туда запустил, сегодня вроде потолки должны были перекрасить.

— Да, привет, — говорит по-деловому. — Срочное что-то?

Меня моментально взъёбывает и фраза эта, и её тон блатной. Как будто я, блядь, таракан и под ногами у неё путаюсь.

— Хотел узнать, как покрасили, — цежу. — Но ты, чую, до хуя занятая.

— Да, мы здесь момент с гидроизоляцией обсуждаем.

— Аслан тебе, смотрю, конкретно на уши присел.

— Аслана здесь нет. Я с прорабом общаюсь.

Я зубами клацаю и кое-как себя в руки беру, чтобы не посраться.

— Ладно, короче. Набери, как освободишься.

Мобильник на стол швыряю и матерюсь в голос. Анька в этот момент как раз с кофе подкралась и на меня глазеет в ахуе.

Ну, блядь, вот такой я уродился. Бесит, когда моя телка меня динамит. И похуй, что реально дела у неё с работягами и то, что жопой она перед ними не крутит. В моменте разъебать всё вокруг охота, и хер что с этим поделаешь.

— Всё в порядке, Константин Викторович?

— Заебись, — буркаю. — Один, блядь, шароебится хуй пойми где, вторая понятно где, зато в хлам занятая.

— Помочь чем-то могу?

— Не мороси, а? — кривлюсь. — Дуй лучше к себе за стойку.

Уже месяц тут сидит, и никак не вкурит, что когда психованный я, лучше поскорее отъебаться.

Она кивнула и к выходу поцокала.

Вот что заебись в Аньке — это то, что не закусывается по любой хуйне как Тамара. Я-то с теми, с кем на постоянке общаюсь, базар на автомате перестаю фильтровать. Не потому что херово отношусь, а потому что за своих держу.