Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 130 – Ольга Вереск

— Семенова, ты где ползала?

— Кофе брала, — выдыхаю, придерживая ноющий бок.

Она смотрит на стакан. Потом на меня.

— Мне?

— Разбежалась, — прячу стакан за спину, улыбаясь.

Лена фыркает и пропускает вперед. Я сажусь, достаю тетрадь. Только когда перестает колотиться сердце, понимаю, что впервые за долгое время принесла сюда кофе и не подумала о монетах.

Ставлю стакан на подоконник. Поближе к себе.

С возвращением пришлось повозиться. Отзыв успела подать до приказа, но пропущенные темы за меня никто не сдал. Несколько недель звонила, ходила договариваться, засыпала над задачами. Иногда хотелось забрать документы уже окончательно. В другую группу перевелась сама, хотя Лена осталась в прежней. На общих лекциях теперь заранее занимаем друг другу место.

Сегодня преподаватель вызывает меня к доске.

Я встаю. На секунду немеют пальцы, ручка выпадает из руки. Сзади кто-то кашляет.

В висках стучит. Живот холодеет, как тогда у стеклянной двери. Плечи сами поднимаются к ушам. Сзади кто-то кашляет.

Просто кашляет.

Воздух возвращается в грудь куском. Поднимаю ручку. Ладони липкие. Иду отвечать.

На третьей строчке нахожу ошибку, зачеркиваю. Лена из-за спины преподавателя показывает большой палец. Я едва не смеюсь.

После пары у лестницы встречается Марина.

У нее телефон в руке. Мое тело реагирует раньше головы: живот стягивается, плечи поднимаются, во рту мгновенно сухо. Колени становятся ватными на двух ступеньках. Хочется прикрыть лицо. Марина опускает экран.

— Там список консультаций обновили, — говорит.

— Видела.

Она кивает. Я тоже. Проходим мимо.

Марина извинилась ещё раз. После первого «ты слишком близко принимаешь» я не собиралась её слушать, но теперь она сказала только «прости». Помолчали. Я кивнула и пошла. Дальше разговаривать мне не хотелось.

Кристине объявили дисциплинарное взыскание, потребовали прекратить публикации. В университетском канале написали, что переписка на приёме настоящая. Я открывала эту поправку несколько раз, проверяла, не убрали ли. Данила снова ходил на встречи, принёс сообщения целиком, с датами. Отцовские тоже. Я к тому времени устала ходить и каждый раз всё повторять.

От этого не исчез каждый сохраненный ролик. Иногда очередной умник все еще присылает ссылку. Теперь я не открываю ее одна посреди ночи. И преподавательница, которая тогда попросила написать лично, знает, почему я иногда выхожу из аудитории до звонка.

Неделю назад какой-то парень из соседнего потока спросил, не освободилось ли у меня время для частных уроков. С улыбочкой. Я сначала обрадовалась: новый ученик, можно меньше ездить на уборки. Потом увидела телефон его приятеля.

До сих пор стыдно за первую радость.

Я остановилась и попросила повторить. Громче, при преподавателе, который выходил из кабинета. Парень тут же начал объяснять, что просто интересовался математикой. Я достала листок, написала стоимость занятия и положила ему на ладонь.

— Тогда вот. Оплата вперед.

Он не позвонил. Зато я потом десять минут сидела в туалете, прижав руки к животу. Победительницей себя не чувствовала. Но из корпуса не убежала.

Лене рассказала вечером. Она сначала расхохоталась, потом спросила, трясет ли еще. Я сказала, что да. Она приехала с мороженым, и мы ели его прямо из ведерка, пока мама ворчала, что ложки опять пропали.