Книга Переводчица. Украденная репутация, страница 73 – Вера Вильсорова

"И меня – тоже", – подумала я и спросила:

— Скажите, Борис Сергеевич, какое-то расследование было начато?

— О, конечно! – он развёл руками, остановился у большой картины, сделал пару шагов назад и, разглядывая сюжет, продолжил: – Расследование идёт даже трёхстороннее! Ладно бы я "украл" эти документы из "Твоего сердца" или как-то ещё перехватил их на пол-пути к ним, но здесь же оказалось замешано бюро переводов. Их сотрудники тоже под ударом.

— Не нравится мне эта цепочка, – Золотарёв цокнул языком.

Я полоснула его взглядом. Мне так хотелось схватить Стахновича за руку, подвести к этому "другу" и рассказать всю чудесную историю путешествия ворованных документов.

— В прошлый понедельник, – продолжал Борис Сергеевич, ненадолго задержавшись около соседнего полотна. Местный художник явно вдохновлялся "Странником над морем тумана"¹, холодным и загадочным, с изображением одинокого путешественника над горным простором.

— Совершенно неожиданно на связь вышел представитель из "Фогеля и Ко" – того самого переводческого бюро. Вы знаете, Виолетта, я думаю, что вам стоит с ним объединить усилия – для полноты материала.

— Как зовут вашего союзника? – я незаметно сделала глубокий вдох и сцепила пальцы в замок. – Я попробую с ним поговорить.

— Вальтер Брандт, – невозмутимо сказал Стахнович, а я мысленно схватилась за голову. Мне так хотелось перевести дух, где-то подальше от этих двоих. Просто ни о чём не думать пару минут и отдышаться, словно я только что пробежала дистанцию.

— Звучит так, словно он швед или немец… – растерянно ответила я сдавленным голосом.

— Немец. Но он очень хорошо говорит по-русски, – доверительно сказал Борис Сергеевич и кивнул мне: – Проблем с коммуникацией у вас быть не должно. Или вы знаете хотя бы английский? – он прошёлся по мне взглядом лингвистического сноба.

— Не сильна, увы. Ни в немецком, ни в английском.

— Лондон из зе кэпитал дер мекрвюдикстен Таг ин дер дойчен Гешихте², – засмеялся Андрей, о присутствии которого я успела не то чтобы позабыть, но пока оставить в сторонке, хотя бы на время – сейчас не до него, его история – для десертного блюда вне стен этой галереи.

— Простите мне мой дурацкий юмор, разряжаю обстановку, как могу, – бодро сказал он. – Так о чём толкуем, Борь? Давай уже конкретно что-то решать.

— Не мешай мне, я скоро закончу и будем думать, что с этим делать дальше, – назидательно сказал Стахнович и снова обратился ко мне, – Виолетта всё-таки журналист, она может подсказать, что сделать следующим шагом.

— Как скажете! – Золотарёв поднял руки, – я здесь больше для моральной поддержки.

— Борис Сергеевич, повторите, когда немец вышел с вами на связь?

— Я же говорю, в прошлый понедельник. Они ведь тоже пострадавшие, из их компании умыкнули перевод. Он говорил, что под ударом находятся его коллеги, в которых он уверен и он хотел бы разобраться детально с каждой стороной конфликта. Но мы зашли в тупик. Брандт сообщил мне, что ранее они получили сигнал от Галактионова, который работает на той же позиции, что и я, в "Твоём сердце", откуда я выкрал документы.

— Вы так говорите "я украл", "выкрал", будто сами хотите себя в этом убедить.

— Должно быть так. Раз уж лишаться места, так чтобы было за что.

— Рано сдаётесь, – мне вдруг захотелось подбодрить Стахновича. Ужасно горело желание выпалить, что источник его бед сейчас вышагивает рядом с ним же и великодушно "оказывает поддержку".