Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 145 – Ши Цзин

Зимний свет не столь ярок, как летний, к тому же ставни на окнах были прикрыты, а лампы не зажжены, отчего в комнате царил полумрак. В воздухе витал горьковатый запах лекарств. На кровати под пологом, висевшим на позолоченных крючках, полулежал Юнъи-хоу. За последнее время Янь Му заметно состарился. Его виски тронула изморозь седины, однако взгляд остался острым, как молния, и сразу же устремился на вошедшего.

Облик гостя излучал сдержанную, но несокрушимую мощь, подобно скале посреди водной глади. Его величие было сродни недосягаемой высоте гор и глубине безбрежного моря. Се Вэй напоминал совершенномудрого или отшельника с бесстрастным лицом и выразительными глазами. Хозяин пристально всматривался в гостя, будто пытаясь разглядеть в лице чужака знакомые черты. Однако прошло уже двадцать лет, и память его подводила. Время стирает даже самые яркие воспоминания и превращает любое лицо в размытое пятно, а уж отыскать сходство между шестилетним ребенком и взрослым мужчиной вряд ли кому-то под силу. Не каждый, вырастая, остается похож на себя в детстве. Правда, если сердце верит, что сходство есть, с ним не поспоришь.

Янь Му снова закашлялся и плавно повел рукой.

— Прошу, младший наставник Се, присаживайтесь. Я болен и в эти дни не выхожу за порог, поэтому принял вас без должного почтения. Вы уж не обессудьте. Ваш приход – большая честь для моего скромного дома.

Се Вэй молча сел на табурет, обитый парчой.

— Мой непутевый сын по милости его величества был отобран для обучения в зале Вэньюань и находится под вашей опекой. Надеюсь, он не доставляет вам хлопот? – осведомился Янь Му.

— Вашего наследника нельзя назвать непутевым. Напротив, он весьма благоразумен и редко заставляет меня беспокоиться, – возразил гость. – В вашем доме глубоко чтут ученость и придерживаются строгого воспитания. Я же принадлежу младшему поколению и обладаю скромными знаниями и талантами. Моя задача состоит в том, чтобы направлять ученика, не более.

Се Вэй, несомненно, был младше, однако при дворе никто не слышал, чтобы он произносил подобные слова перед Чэн-гуном, которому приходилось с ним считаться.

У Янь Му сжалось сердце, а следом нахлынула волна горечи.

— Уж если вы называете свои познания и таланты скромными, значит, ученых в Поднебесье нет вовсе. Вероятно, вы считаете шумного и драчливого Янь Линя благоразумным лишь потому, что никогда не встречали по-настоящему послушных детей. У моего сына был двоюродный брат. Смышленый и бойкий мальчик учился блестяще, все схватывал на лету и пользовался большой любовью. Разве что игра на цине ему не давалась, однако он старательно упражнялся. В совсем юном возрасте уже знал, как преодолевать трудности, что воистину редкость. Моя старшая сестра часто привозила его из дома Сяо в нашу усадьбу поиграть. Глядя на него, я думал: вот бы и мой ребенок в будущем оказался таким же. Увы, когда Пиннань-ван объединился с сектой Небесного учения и поднял мятеж, их войска в одночасье окружили столицу. Не успел Янь Линь родиться, как того мальчика не стало…

Се Вэй опустил взгляд. Его пальцы, лежащие на коленях, едва заметно дрогнули, а затем медленно сжались в кулак. Лишь так ему удалось сохранить твердость осанки. У Янь Му покраснели глаза. Он откинулся на подушки и устремил взор в пустоту. В его осипшем усталом голосе слышались боль и укор, обращенный к жестокому миру.