Книга Тысячи испытаний, страница 21 – Тан Ци

Сразу после он развил бурную деятельность: по его приказу Сюэ И, Шуан Хэ и Чжаоси один за другим покинули горы Гуяо. Их задачей было проникнуть в другие кланы и разузнать, что необычного произошло в мире за прошедшее время. Неизвестно, то ли Инь Линь оказался гением, точно все просчитавшим, то ли ему просто невероятно повезло, что его действия оказались настолько своевременными, но как раз в следующем месяце после того, как трое посланников покинули гору, всех бессмертных четырех морей и восьми пустошей потрясла новость: вернулся владыка демонов Цин Цзян, пропавший без вести двести сорок тысяч лет назад.

Когда известие о его возвращении дошло до посланников Гуяо, они тут же поняли, что это и есть то самое необычное событие, которого они ждали, и осознали, кто будет виновником того великого бедствия из пророчества Цзу Ти. Однако сама богиня света еще не пробудилась, и ее посланники не могли действовать самовольно. Так что после недолгого обсуждения они лишь передали весть владыке Дун Хуа из Рассветного дворца, затем вернулись в горы и снова закрыли Гуяо.

После этого незаметно пролетело еще четыре года.

Позже Шуан Хэ не раз вспоминал то утро, но всякий раз приходил к выводу, что оно ничем не отличалось от других.

На рассвете Инь Линь и Чжаоси отправились к берегу моря Вечности медитировать и совершенствоваться. Сюэ И ушел в киноварную комнату. По жизни беспокойный Шуан Хэ не хотел медитировать с Инь Линем, но и бегать туда-сюда по поручениям Сюэ И не горел желанием тоже. Поэтому он отправился к пещере Ланьинь, намереваясь немного потренироваться с мечом.

Шуан Хэ уже собирался начинать, как обнаружил, что веревка, обмотанная вокруг рукояти меча, ослабла. Тогда он присел на траву у пещеры и принялся перематывать ее вновь. Шуан Хэ всегда был неуклюж. Он долго возился с веревками, но ничего не получалось. Когда терпение посланника богини света почти иссякло и он был близок к тому, чтобы взорваться, сбоку кто-то протянул руку и сказал:

— Дай я посмотрю.

Шуан Хэ поднял голову и только тогда обнаружил, что к нему неизвестно когда подсела девушка. Она улыбнулась. Посланние вздрогнул и потер глаза.

Оценив его ошарашенный вид, девушка повела плечами, молча забрала его любимый пурпурный клинок с узором, наклонила голову и ловко начала заново обматывать рукоять веревкой.

Шуан Хэ не мог отвести от девушки глаз. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем смог наконец вытолкнуть застрявшие в горле слова:

— П-п-п-повелительница, в-в-вы… в-в-вы проснулись?

Та подняла на него взгляд, улыбнулась и, закончив с веревкой, вернула клинок владельцу. Затем просто ответила:

— Проснулась.

Именно в это ничем не примечательное утро, которое потом так часто вспоминал Шуан Хэ, преждевременно пробудилась Цзу Ти – за три года до истечения тридцатитысячелетнего срока.

Богиня света вышла из пещеры Ланьинь, увидела, как неловкий Шуан Хэ борется с веревкой, подошла и, сев рядом с ним, протянула руку помощи точно так же, как более двухсот тысяч лет назад, когда врата Жому еще не открылись, она еще не принесла себя в жертву ради человеческого рода и они спокойно жили в горах Гуяо.

Шуан Хэ не мог пошевелиться. В этот момент Цзу Ти спросила:

— Ты не видел мою маску?

Он не расслышал слов богини – посланник был занят тем, что потрясенно смотрел на госпожу. За доолгие тысячи лет ее лицо ничуть не изменилось. Именно это лицо Шуан Хэ увидел, впервые встретив богиню света в горах Даянь триста тысяч лет назад. Ей едва исполнилось тридцать пять тысяч лет, она еще не достигла совершеннолетия и выглядела как смертная лет пятнадцати-шестнадцати. Цзу Ти походила на еще не расцветший бутон, но уже тогда ее лицо было до неприличия красивым.