Книга Тысячи испытаний, страница 239 – Тан Ци

Глаза девушки лукаво сверкнули.

— Она общается со мной, чтобы выяснить, на каком положении мы находимся во дворце Изначального предела. Но я тоже не наивная дурочка, чтобы все ей рассказывать. А сближаюсь я с ней, вообще-то, по личным причинам.

Сюэ И удивился:

— Это по каким же?

Гу Жун бросила на него сердитый взгляд:

— Конечно же, я делаю все ради госпожи. – Она замялась. – Самая запутанная часть похождений этого распутного третьего принца – это его история с девой Чан И. А так как Яньлань – ее перерождение, то если хочешь разузнать, что было между ними, надо начать с нее.

Дойдя до этого места, Гу Жун нахмурилась.

— Кстати. Четверть часа назад я встретила Тянь Бу. Увидела, что она куда-то спешит, спросила, что случилось. Она сказала, что третий принц вернулся во дворец в начале часа Козы и приказал приготовиться к немедленному уходу в затворничество. Ей нужно проверить, все ли на месте в киноварной комнате.

Поразмыслив, она спросила:

— Третий принц уехал на Северное море дней на семь-восемь, теперь вернулся – и сразу в затворничество. Даже не подождал, пока госпожа прибудет из Рассветного дворца, и даже не поинтересовался, все ли с ней хорошо… Ты же говорил, что они близки. Это называется «близки»? Может, у него и нет на самом деле к нашей госпоже никаких особых чувств?

Сюэ И вспомнил, что вчера говорил ему главный посланник, и не нашелся что ответить.

После того совещания с владыкой Дун Хуа больше десяти дней назад богиня света задержалась на Девяти Небесах выводить скверну, оставив подле себя только его, Шуан Хэ и Гу Жун. А Инь Линя и Чжаоси она отправила расследовать, верны ли их предположения о Цин Цзяне и клане демонов.

Через определенные промежутки времени Инь Линь прилетал на Девять Небес, чтобы доложить госпоже о делах. Вчера, поговорив с повелительницей, главный посланник встретил Сюэ И во внутреннем дворе и рассказал ему ту историю о третьем принце…

Если честно, думал Сюэ И, окажись он на месте Лянь Суна и узнай всю правду, он тоже, наверное, предпочел бы вернуться во дворец и сразу уйти в затворничество. Это было слишком. Слишком невыносимо. Слишком больно…

Гу Жун заметила, что Сюэ И, кажется, задумался, и помахала рукой перед его лицом:

— Ты чего?

Посланник, вынырнув из своих мыслей, чуть опешил, потом, чтобы скрыть это, кашлянул и сказал, что ничего. И придумал оправдание уходу Лянь Суна в затворничество:

— Должно быть, третий принц так спешит, чтобы закончить треножник как можно скорее, это ведь важное дело. К тому же разве не к лучшему, что они с госпожой не близки? – Потом с шутливым видом спросил: – Ты ведь сама говорила, что ветреный третий принц недостоин нашей госпожи?

Гу Жун вздохнула:

— Эх, ты не понимаешь. Хотя я немного против… – Она снова вздохнула. – Но если между ними все останется вот так… мне почему-то кажется, что они будут очень несчастны, мне их жаль.

Тема была тяжелой, и Гу Жун не хотела продолжать разговор.

— Ладно, не будем об этом.

Она достала из вазы мягкую ивовую веточку и покрутила ее в пальцах.

— Вы все так заняты, а я не хочу вмешиваться в ваши великие замыслы. Вот и скучаю. Если удастся выведать у повелительницы цветов тайны прошлого Чан И и Лянь Суна, хоть развлекусь.

Сказав это, она хитро улыбнулась: