Книга Судьбы мертвых, страница 128 – Тесия Цай

Когда я вернулась, Жэня уже не было. Я проигнорировала боль в груди и попыталась убедить себя, что его уход – это хорошо. Он будет жить той жизнью, какой хотел, а я поступлю именно так, как обещала: исполню долг перед моей семьей.

После встречи со смотрителем моя суетливость лишь росла. Я не могла сидеть, спать или тихо пребывать рядом с телом отца, слишком пораженная горем. Мне нужно было оставаться на ногах, занимать чем-то руки, делать хоть что-то.

Я поняла, что похоронных обрядов для отца будет недостаточно.

Он заслуживал намного большего.

Лицинь украл его жизнь, как и жизни многих других. Люди, которых корона поклялась защищать, были раздавлены под его ногами, он сокрушил их, лишь бы выстроить свою власть. Годами я пригибала голову, следила только за своей работой и своей семьей. Но я больше не могла не обращать внимания на несправедливость, разворачивавшуюся передо мной. Я не могла стоять в стороне и быть послушной жрицей, как всегда учил ба. Вместо этого я заставлю старшего принца – и саму монархию Сыань – заплатить за их преступления.

Я оставила записку у постели Лилань с указаниями для смотрителя и именем еще одного жреца в городе. Потом взяла посох и лопату и снова вышла за ворота. Тени сопровождали меня, пока я спускалась со склона, пересекала спящие улицы и шла по дороге на юг от Байму, чтобы дойти до могилы изменников.

Не тратя время на то, чтобы мяться у границы, я прошла в центр заброшенного луга, хлюпая грязью под подошвами. Дождь наконец-то перешел в морось, так что мне была видна земля в свете фонаря. Мое чутье била дрожь от столь близкого соседства с местом упокоения несправедливо обиженных. Отзвуки боевых кличей и рыданий шепотком проносились мимо ушей. И пусть я не замечала физических проявлений, зато чувствовала гнев и боль духов так ярко, будто они цепями обвили мое тело.

Однако их ярость не могла мне навредить. Она ведь была отражением моей.

Стряхнув тревожность, я поставила фонарь и взяла лопату обеими руками, не обращая внимания на тупую боль в запястье. А потом вонзила острие в землю.

— Цзе!

Я вскинулась, теряя хватку на рукояти. Вздернула голову – и увидела Лилань, стоявшую на краю поля. Ее лицо освещал фонарь, зажатый в руке. Даже с такого расстояния я разглядела страдание в оленьих глазах сестры.

— Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила я, когда она направилась ко мне.

— Я шла за тобой, – ответила Лилань, сердито глядя на грязь, прилипавшую к подошвам. – Я волновалась.

— Не нужно волноваться. – Мой голос был холоден, когда я повернулась к лопате и нажала на лезвие ногой. – Возвращайся домой, мэй. Это жуткое место.

— Но почему ты здесь? Почему откапываешь эти могилы?

Я отбросила в сторону комок земли:

— Это тебя не касается.

— Еще как касается, если это имеет отношение к ба!

Я снова приостановилась и подняла взгляд. Я еще никогда не видела, чтобы Лилань выходила из себя, особенно со мной. Но потом поняла, что по-настоящему не видела свою сестру годами. Пропала та робкая, послушная девочка, молча выполнявшая мои приказы. На ее месте стояла скорбящая девушка, выросшая без наставлений матери или сестры.

Пока я боролась с чувством вины, зудевшим мне в ухо, Лилань продолжала:

— Ба умер, а ты тут посреди ночи могилы раскапываешь. Ты оставила меня одну в том доме, с безжизненным телом ба, лежащим всего через две двери. И даже не спросила, как я.