Книга Судьбы мертвых, страница 42 – Тесия Цай

Я провела достаточно времени с Жэнем, чтобы понимать: он не был жесток, как его отец. Милосердие могло стать мощной чертой для царя. Но ему не хватало храбрости.

— Все не так просто, – заспорил он. – Мой брат всю жизнь готовился принять трон. Это он может все изменить.

— Без царской печати не сможет. – Проклятый символ традиций, который Сыань, судя по всему, потерял. Или его украли враги царя? Я бы не удивилась.

Выражение лица Жэня сделалось до странности решительным.

— Он ее найдет! И какие бы обиды вы ни держали на моего отца, госпожа Кан, обещаю, мой брат Лицинь гораздо более готов поступать правильно. Когда я вернусь, то сделаю все, чтобы его провозгласили наследником.

Я припомнила совершенно нелестные слухи, которые ходили про первого принца: как он безоговорочно подчинялся приказам отца и как был во всем похож на царя, вырастившего его.

Но Жэнь знал его лично, и, может быть, слухи были ложными. Как бы избалован и несведущ ни был младший принц, он во многом оказался добр. Возможно, я могла надеяться, что его брат такой же.

— Хватит разговоров о политике, – сказала я, устав от выплеска эмоций.

Я не привыкла высказывать свое мнение вслух так долго, учитывая отвращение отца к этой теме.

— У нас есть гораздо более срочные дела, например ваша надвигающаяся смерть. Если хотите пережить это путешествие, вам пригодится любая помощь.

Лавка аптекаря была внушительнее, чем у нас в Байму, что позволяло заведению принимать больше покупателей. Я убедила Жэня подождать снаружи, где уличный музыкант привлек интерес небольшой толпы, и быстро вошла в открытые двери.

Сперва мне в нос ударил сухой древесный запах. Высокие деревянные шкафы занимали две стены, одну за прилавком, а вторую – перпендикулярно к нему. Третья стена, не прорезанная решетчатыми окнами, была отделана полками от пола до потолка, и уставлена рядами стеклянных и глиняных баночек, запечатанных красной бумагой. Их гладкая поверхность отражала проникавший в зал солнечный свет.

Ожидая, пока аптекарь отпустит другого покупателя, я осматривала полки, наполненные емкостями с сушеными фруктами и рептилиями, различными корнями и порошками, яркими, как драгоценные камни. Я остановилась у ряда с вымоченным в вине женьшенем – его искривленные корни скрещивались, как ноги человека.

Женьшень был редким растением в Сыань и продавался там по куда более высоким ценам. Однако, помимо редкости, его основная ценность состояла в способности укреплять ци. Когда я была маленькой, отец унимал все мои травмы – видимые и невидимые – чашкой терпкого и теплого чая с женьшенем.

Я миновала взглядом горшочки с вином – их было бы слишком тяжело нести, – и заметила корзинку с беспорядочно наваленной кучей сушеного женьшеня. Корни и волоски спутались, но растения выглядели так, будто их совсем недавно собрали на горе. Цена также была приятно низкой. Идеальный способ поддерживать ци Жэня во время нашего путешествия.

Я набрала пригоршню – достаточно, чтобы перепродать какую-то часть в Сыань, – и понесла к уже освободившемуся прилавку.

— Есть ли у вас корень белого пиона? – спросила я, пока аптекарь заворачивал женьшень в ткань. – И сушеная ююба?

— Да, барышня. Позвольте, я их найду, – сказал он, поворачиваясь к шкафам за спиной. Пусть названия лекарств были вырезаны в нижнем углу каждого ящика, я знала: на то, чтобы найти нужное, у лавочника уйдет время. В этих стенах, должно быть, как минимум сотня ящиков.