Книга Судьбы мертвых, страница 45 – Тесия Цай

Смочив шелковую тряпочку водой из тыквы-горлянки, я протерла изгибы и бороздки посоха. Поверхность выглядела потертой – придется почистить его песком и заново отшлифовать, когда вернусь домой. На верхушке посоха, прямо под колокольчиками, на мраморном светло-коричневом дереве был выгравирован один-единственный иероглиф: «Кан». Я улыбнулась, представив, как рука отца парит над посохом, а он тщательно наносит каждый надрез.

— Я смотрю, вы из тех, кто находит больше радости в работе, чем в людях.

Я резко вздернула голову. Жэнь лежал на боку с завернутым назад талисманом, подперев голову кулаком, и смотрел на меня с довольной ухмылкой. Можно было представить, как женщины во дворце млели при виде этой расслабленной уверенности.

Отказываясь быть похожей на них, я сузила глаза:

— Когда вы проснулись?

— Только что, когда зазвонили колокольчики.

Я была так поглощена своей задачей, что не заметила перезвона.

— Простите, – сказала я. – Попробуйте поспать подольше. Еще рано.

Но он не повиновался, а кивнул на посох и спросил:

— Что особенного в этом оружии?

— Это не оружие – не по изначальной задумке. Персик и железо отгоняют зло. Колокольчики также направляют мертвых.

— Это я знаю. – Жэнь поднял брови. – Я не об этом. Что особенного в нем для вас? Не думаю, что вы на щенка посмотрите с такой нежностью.

— Я чихаю от собачьей шерсти, – сказала я.

— И снова – мой вопрос не об этом.

Я вздохнула, проводя большим пальцем по собственной фамилии.

— Если хотите знать, посох принадлежал моему отцу. Он подарил его мне, когда я только стала жрицей.

— Он сам его сделал?

— Да. – Я сжала в руке посох, ища опору в твердости дерева. – Отец всегда предпочитал работать руками. Садоводство, каллиграфия, работа по дереву – он говорит, что находит в этом удовлетворение.

Жэнь задумчиво поджал губы.

— Ваш отец тоже был жрецом, так? Как он находил время на все это наряду с работой ганьши?

Я уставилась на дерево напротив меня, водя отсутствующим взглядом по морщинистой коре.

— Просто находил. Мой отец – мастер баланса, и ему в этом везет. Он как-то сказал мне, что все, что он делает, вплетено в одну общую нить – семью.

— Семья, – тихонько отозвался Жэнь. – Похоже, ваш отец замечательный человек.

— Так и есть. – На меня нахлынула волна тоски по дому. Я прокашлялась и небрежно спросила: – А какой из себя ваш отец, когда не занят игрой в царя?

Жэнь скорчил гримасу, но не упрекнул меня в дерзости.

— Серьезный человек, весь в делах. Не очень любит болтовню. Сначала действует, а потом говорит, и уж когда говорит, то у каждого слова есть цель. Особенно ему нравится излагать исторические факты и беседовать о политике, когда я его вижу, несмотря на полное отсутствие моего интереса.

Я критически осмотрела его.

— Так вы правда не хотите принимать участие в правлении?

Принц пожал плечами.

— А вы всегда хотели стать жрицей ганьши?

— Конечно, – гордо отозвалась я. – Это мой долг как старшей – перенять работу отца.

— Долг, да? – Жэнь перевернулся на спину и уставился на листья, сплетенные высоко над нашими головами. Крохотные солнечные блики падали ему на лицо. – Вы говорите как мой брат.

— Принц Лицинь? Не уверена, стоит ли мне оскорбиться.

У Жэнь дернулся вверх уголок рта. Это было так по-мальчишески – и в чем-то очаровательно.