Книга Судьбы мертвых, страница 67 – Тесия Цай

— Жэнь! – Я упала на колени рядом с неподвижным телом и сорвала с его головы очищающий талисман. Похлопала по щекам трясущимися руками. – Жэнь, пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, умоляю. Это не смешно. Не смей меня пугать!

И тогда я поняла, что мне действительно страшно. Где-то за пару прошедших дней я привыкла, что Жэнь рядом. Что рядом тот, с кем можно поговорить и разделить тяготы путешествия. Я привыкла к Жэню – его поддразниваниям, его смеху, его теплу.

А теперь он умер, и я снова оказалась одна.

Мои плечи обмякли. Жэнь выглядел таким же, как тем утром, когда я нашла его лежащим на поле боя. Закрытые глаза. Бледное расслабленное лицо. Он как будто спал.

Но когда я схватила его за руку, она оказалась холодной, и он не сжал мои пальцы и не пошутил, что я чересчур беспокоюсь.

Несмотря на беспокойство, я не смогла его спасти.

В рядах правящей семьи, жадной до власти, Жэнь оказался единственным, кто был готов пожертвовать своей жизнью ради другого. Я обвиняла его в трусости и себялюбии, но в итоге он доказал, что эти обвинения ложны, запечатав свидетельство кровью.

А что же доказала я? Несмотря на все свои поношения царской семьи, я не смогла сделать ту самую вещь, о которой просила их: помочь человеку, за которого была в ответе.

Я уставилась на наши сцепленные руки, желая, чтобы он очнулся. Но он, разумеется, не встал. Он никогда больше не очнется.

А потом ко мне вернулись мягкие слова отца.

Эти руки могут больше, чем держать посох или писать талисманы кровью. Они могут поддерживать и исцелять раны, быть может, даже спасать жизни. Для этого тебе лишь нужно призвать силу внутри тебя.

Я села прямее, чувствуя, как меня ведет невидимая рука. Возможно, это моя мать давала мне взаймы силу, которую обещал отец, и направляла мои инстинкты.

Я поддалась этому чувству, согнувшись над Жэнем и поместив ладони ему на грудь, рядом с сердцем. Закрыла глаза и воззвала к безмятежности госпожи Мин, ее сосредоточению, вспоминая, что она сделала, когда отдала Жэню четки мала. Я глубоко дышала, ища силу внутри себя. Обильную ци, которую так хотела получить Юянь.

Представив свою жизненную силу в виде света, текущего по меридианам, я пожелала, чтобы ци собралась в самой моей сути и поднялась к плечам. Оттуда ци полилась в предплечья и кисти, а потом проникла сквозь рубаху Жэня – мимо кожи, сухожилий и костей прямо в сердце. Все это время я молилась, чтобы его душа по-прежнему была связана с телом, чтобы она слилась с моим потоком ци и осталась. Я надавила сильнее, не обращая внимания на боль в раненом запястье, и представила, как моя жизненная сила распространяется по его телу.

А потом он вдохнул – одним долгим, чудесным вдохом.

Взгляд его метнулся вокруг, остановился на моем лице и упал на мои ладони.

— Что…

— Получилось!

Я обхватила его руками, забыв обо всех приличиях, и вжалась в теплую грудь. Биение его сердца звучало так чудесно у меня под ухом, а дыхание ласкало макушку.

— Хвала небу! Я так беспокоилась.

Его рука слегка коснулась моей талии, когда Жэнь ответил на объятие.

— Возможно, мне надо чаще умирать, если по возвращении меня будет ждать такой теплый прием. Но как именно я вернулся?

Я отпустила его и села на пятки, наконец опомнившись. Пот щекотал лоб. Я поежилась – и от холода, и от утомления.