Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 107 – Дана Свифт

— Что случилось? – спрашивает он.

— Ты упал, – сухо отвечает доктор Бёрк, и это звучит почти как сарказм. – Мы тебя подлатаем.

Я спускаюсь с Дафин, похлопывая ее по шее. Ее чешуя уже не нервно-металлическая, а ярко-синяя, естественного цвета. Это значит, что она успокоилась. Но мне все равно хочется подойти и поблагодарить ее.

— Ты отлично справилась, – говорю я.

Дафин толкает мою руку. В этом жесте читается немой вопрос: «Если я так хорошо справилась, где моя награда?»

В ее глазах мелькает мольба о лакомстве.

— Как только вернемся домой, получишь своего лосося, – обещаю я.

Я передаю ее поводья дрессировщику драконов, который уводит ее в стойла.

Отодвинув полог медицинского шатра, я вижу, что Колм уже сбросил свою бронзовую броню. Он залпом осушает чашку с каким-то бронзовым зельем, пока доктор Бёрк оценивает его раны. Меня поражает скорость работы доктора Бёрка, его способность мгновенно готовить спасительные микстуры. А вот раздражение и неблагодарность Колма – это совсем не удивляет.

Он с грохотом ставит пустую чашку. Заметив меня, он тут же начинает свою тираду:

— Кто победил? Если это Мёрфи, его надо дисквалифицировать. Да его в любом случае надо дисквалифицировать за то, что он выкинул!

Ему не нравится мое молчание, поэтому он снова кричит:

— Кто победил?!

Я пожимаю плечами:

— Не знаю. Была слишком занята, спасая твою шкуру.

Боже, надеюсь, это был Джеймс. Ради Бекс, но и чтобы еще больше разозлить Колма.

— Иди узнай для меня. – Его слова звучат скорее как приказ, голос дрожит от нетерпения.

Я отхожу от него, ища пути к отступлению. Я с радостью уйду и, по сути, исчезну. Вошла сюда только потому, что по протоколу положено отвечать на вопросы врача о пациенте после спасения: как долго он был в воде, что я видела, как его ударили и так далее.

Когда упал Джеймс, я помогала ему дышать и принимать золотую пыль, пока везла его к медикам. Потом вокруг него хлопотала целая команда, а я стояла, промокшая до нитки, в углу, с колотящимся от адреналина сердцем. Потом все вопросы свелись к тому, что я видела, и моей теории о том, почему Джеймс упал. Я отвечала, что не уверена в своих предположениях, пока мистер Мёрфи не подошел и не велел им оставить меня в покое. Тогда я была благодарна за его присутствие, но только сейчас понимаю, почему он не хотел, чтобы кто-то меня расспрашивал.

Доктор Бёрк втирает металлическую мазь в спину Колма. Тот вздрагивает, но гнев, кажется, притупляет его боль лучше любого лекарства.

— Узнай, кто выиграл, – снова настаивает Колм.

— Сейчас это неважно, – прерывает доктор Бёрк. А когда я уже собираюсь уйти, он окликает меня: – Фаррен, пожалуйста, останься и понаблюдай за ним немного. Не давай ему лежать на спине и не позволяй уснуть. Мне нужно проверить, есть ли у него сотрясение мозга.

Как бы мне ни был неприятен Колм, возможное сотрясение – это серьезно. Да и раны на его спине потребуют швов.

— Конечно, – отвечаю я, подходя и вставая перед ним.

Даже вблизи Колм выглядит неважно: злой и раздраженный, он бормочет проклятия себе под нос. Между нами повисает тягостное молчание. В последний раз я оставалась наедине с Колмом Диттерсом на турнире в восьмом классе. Тогда он ухмылялся, отпуская колкости о том, что я всего лишь зритель на тренировке, пришедший полюбоваться его победой. Час спустя Джеймс разгромил его.