Книга Кайкейи, страница 107 – Вайшнави Патель

Она слегка улыбнулась.

— Это прекрасно, – сказала я. – Но что же с Рамой?

— Когда я вернулась, он сказал, что хорошенько обдумал мои слова. И считает, что мы должны это прекратить. – Она посмотрела на меня, в ее глазах читалась неуверенность. Я ободряюще кивнула. – Он сказал, что женщины не должны держать совет, потому что это нескромно. Что это противоречит законам мудрецов, а значит, и богов.

У меня все сжалось внутри. Мой сын обвиняет меня в нескромном поведении! А ведь ему всего десять лет.

— Почему? – воскликнула я. – Ты хоть понимаешь, что заставило его сказать такое?

Может, кто-то из наставников забивает ему голову подобными идеями? Вполне возможно. Хотя наставники принцев и считались самыми выдающимися учеными Косалы, отбирая их, мы почти не спрашивали о взглядах на реформы.

Аша огорченно покачала головой.

— Я спросила, кто ему такое сказал, и он ответил – никто. Сказал, что это правда жизни, и все должны ее знать. А потом добавил, чтобы я не задавала ему вопросов, и пытался прогнать меня.

— Прогнать? – слабым голосом повторила я. Наверняка все дело в наставниках. Не мог же он нахвататься такого у Дашаратха, который без возражений позволил нам создать Совет женщин и продолжать его работу. Должно быть, это наставники подучили Раму, а может, другие мужчины и мальчики, с которыми он встречается при дворе. Я как-то не задумывалась о том, что мои сыновья могут перенять такие устаревшие взгляды.

Аша шагнула ко мне, и ее теплая рука ласково погладила меня по плечу. Только тут я поняла, что сижу, обхватив себя руками.

— Я сказала, что спрашивать с меня не ему, а тебе.

Я невольно фыркнула от смеха, представив, как Аша, скрестив руки на груди, говорит принцу Айодхьи, что никуда не уйдет.

— Уверена, ему это не понравилось.

— О нет. У него все личико покраснело. Я думала, он разрыдается или, может, ударит меня. Но он только крикнул, что я лгу, и убежал.

Я вытерла набежавшие на глаза слезы тыльной стороной ладони. Выходит, Рама, несмотря на все старания матери и даже отца, усвоил дурное отношение к женщинам. Но это пока еще можно исправить. Поговорю с Лакшманой, закадычным другом Рамы и самым наблюдательным из четырех моих сыновей. Попытаюсь узнать, все ли мальчики чувствуют то же самое, а потом в любом случае уволю всех их наставников. Я всегда интересовалась учебой мальчиков: учила Бхарату писать, наблюдала за физической подготовкой Рамы, рассказывала Лакшмане и Шатругне древние легенды о великих героях, которые помнила еще по своим детским вылазкам в библиотечный подвал. Но, видимо, нужно было делать больше. Может, удастся даже найти ученую женщину, которая будет учить их чему-нибудь – просто чтобы мальчики убедились, что женщины тоже могут быть учеными и занимать многие уважаемые должности.

— Прости, госпожа, – сказала Аша.

— За что ты извиняешься? Это не твоя вина, а моя. Не волнуйся, я втолкую Раме, как грубо он вел себя с тобой.

— В этом нет нужды. Я всего лишь служанка, а со служанками принцы могут говорить как им заблагорассудится. Это я должна просить у него прощения за то, что не выполнила его приказ.

Аша любила держаться со мной смело до грани неприличия, но со всеми остальными изо всех сил старалась быть безупречно почтительной.

— Если ты извинишься, это еще больше укрепит его в мысли, что женщины должны знать свое место, быть покорными, скромными и все такое прочее. Пожалуйста, не надо.