Книга Кайкейи, страница 109 – Вайшнави Патель

Его лицо стало еще печальнее.

— Нет. Мандодари родила дочь, но… ее больше нет с нами.

По выражению его лица я поняла, что затронула самую страшную боль.

— Мне очень жаль. Это ужасная потеря.

— Она была бы почти ровесницей твоего сына, – сказал он. – Девять лет.

— Может, у вас с женой будет еще ребенок, если вы захотите.

Равана слабо, грустно улыбнулся.

— Надеюсь, что будет. Но ее никто не заменит. Едва ли Мандодари когда-нибудь станет прежней, да и я тоже. – Он покачал головой, словно отгоняя печаль. – Какая неподходящая тема для разговора. Прошу прощения, рани. Мы ведь увидимся сегодня на пиру?

— Да, конечно, раджа.

Как странно, подумалось мне, когда мы разошлись, что я уже дважды в жизни столкнулась с этим царем далекой страны. А потом я выбросила его из головы. Если бы я внимательнее отнеслась к его бедам, разглядела в них предупреждение – возможно, все кончилось бы иначе. Но я оставалась в блаженном неведении обо всем, что касалось неодобрения богов.

Потом я сидела рядом с Раваной на пиру, смеялась, и мы рассказывали друг другу о Мандодари и Дашаратхе, о битвах и победах, о Кекайе и Ланке. Интересно, помнит ли кто-нибудь еще тот пир, помнит ли, как мы были дружны? Может, они вспомнили об этом много лет спустя, после начала большой войны, и поверили, что я все это время была предательницей.

Но до пира нужно было еще уладить дело с Рамой. Когда я вышла во двор, занятия у мальчиков уже закончились. Я застала Раму за какой-то сложной игрой, в которую он играл с братьями, кидая разные камешки.

— Рама, – позвала я его. – Иди сюда.

Он тут же бросил свои камни и подбежал ко мне.

— Здравствуй, ма, – сказал он и без лишних слов обнял меня. Я уткнулась в его волосы, а потом отстранилась, чтобы вглядеться в его лицо. Он смотрел на меня большими светлыми глазами – ясными, полными любви, окаймленными густыми длинными ресницами. Видя перед собой всех своих сыновей, я чувствовала в груди любовь, сильную почти до боли. Во мне затеплилась надежда. Может, Аша что-то не так поняла, а может, Рама просто шутил на свой лад – он же еще десятилетний несмышленыш.

— Как у тебя прошел день? – спросила я, взяв его за руку и отведя на несколько шагов в сторону, подальше от остальных.

— Хорошо.

Опыт бесед с братьями научил меня, что прямота ни к чему хорошему не ведет. Я мечтала, чтобы мужчины в моей жизни были такими же прямодушными, как женщины, но не пыталась добиться невозможного.

— Что-нибудь интересное было?

— Нет.

Он покачал головой, и безупречный завиток волос упал ему на лоб. Он был самым красивым из четырех братьев, и я знала, что через несколько лет его будут приглашать на все сваямвары в Бхарате.

— А у меня сегодня было кое-что интересное, – сказала я, понизив голос, чтобы заинтересовать его.

— Что ты делала?

Сработало! Я привлекла его внимание.

— Я ходила в городской сад на заседание совета. Как иногда делает твой отец. И другие твои матери ходили со мной.

Рама сморщил нос.

— Тебе не надо было этого делать.

— Почему? – спросила я.

— Ты не должна никуда уходить из дворца. Что, если мужчины придут туда и увидят тебя?

Я положила руку ему на плечо и улыбнулась.

— Многие мужчины приходят к нам со своими бедами, и мы помогаем им. С нами всегда охрана. Это совершенно безопасно.