Книга Кайкейи, страница 119 – Вайшнави Патель

— Прости меня, – шептала я. – И его прости. Пожалуйста, он же еще ребенок. Пожалуйста, пожалуйста!

Я снова прижала к себе Раму в ожидании новой волны, но ее не было. Я оглянулась и увидела, как последние волны спадают, и вода откатывается назад. В одно мгновение река стала спокойной, неподвижной, как на картинке. Рыдания застряли у меня в горле. Неужели богиня услышала?

— Я же говорил тебе, что не боюсь, – сказал Рама, и я повернулась к нему. Я вся промокла до нитки, пропитанная водой одежда облепила тело, а Рама…

Рама был совершенно сухим. Мало того, он весь светился. Ореол белого света стоял вокруг его головы, и сам он сиял изнутри, словно под кожей у него скрывалось само солнце.

С холма, куда убежали остальные, донеслись крики.

— Бог мой! – крикнул кто-то.

— Бог мой! – вторил ему другой.

Они опустились на колени перед Рамой, и он поднял руку в знак благословения.

От страха у меня перехватило горло. Я отступила на шаг и еще отчетливее увидела ауру, окружавшую Раму.

— Он отмечен богами! – провозгласил кто-то, и остальные подхватили этот возглас.

Для них это выглядело так, будто река увенчала Раму, будто она устроила все это, чтобы явить всем его святость, но я-то знала, что это не так. Мой сын разгневал Сарасвати. Может, меня спасла любовь к Раме, а может, то, что я сама была отмечена богами, отвело от меня часть ее гнева. Но Рама не был отмечен богами. Это глупцы на холме не знали, о чем говорят.

Сердце у меня заколотилось, и я нарушила свое священное правило, сделала то, что зареклась делать при сыновьях. Я вошла в Плоскость Связи.

Ненадолго ко мне вернулось ощущение власти. Я смотрела, как мир колеблется и теряет краски, пока разноцветными не остались только узы, и стала искать… но ничего не нашла.

Рамы не было на Плоскости. Я вышла из нее, нити исчезли, и передо мной предстала светящаяся фигура Рамы.

Только теперь я убедилась в этом наверняка. Мой сын – бог.

— Как это было? – то и дело спрашивал Бхарата Раму всю последнюю неделю нашего путешествия. – Когда река благословила тебя?

«Страшно, – хотелось мне сказать. – Я думала, что потеряю сына».

Но он спрашивал не меня. А Рама только смеялся.

Я гадала – знает ли он сам, что является богом, или каким-то образом утратил свою бессмертную память, когда был рожден на земле.

К концу нашего путешествия я уверилась, что это Агни воплотился в Раму. Ведь именно Агни готовил кхир в день яджны, и именно он мог усмирить ярость реки.

Но зачем? Зачем Агни сошел на землю? В сказках боги принимали человеческий облик только во времена великих распрей. В Бхарате же по большей части царил мир. У Рамы здесь должна быть какая-то высшая цель, это я понимала. Но не могла догадаться, какая именно.

Я почувствовала облегчение, когда мы въехали в Кекайю: ее узкие улочки словно обнимали меня. Город изменился мало, но достаточно, чтобы заметить, сколько времени прошло. Деревянные и кирпичные дома были темными, темнее, чем строения из песчаника в Айодхье, но все они приветствовали меня как свою. В груди разлилось знакомое тепло.

Я скучала по этому городу, пожалуй, даже сама не понимая, насколько, – судя по тому, как у меня защипало глаза.

У ворот дворца виднелась фигура. Юдхаджит! Я пришпорила коня, и, как только увидела улыбку на лице брата-близнеца, все мои опасения улетучились. Мой конь обогнал ехавших передо мной стражников. Едва остановившись, я соскочила на землю и бросилась в распахнутые объятия брата.