Книга Кайкейи, страница 17 – Вайшнави Патель

— Мой отец даже не знает, прихожу я сюда или нет, – сказала я, отыскивая в Плоскости Связи тонкий серый шнурок между нами и передавая ту же мысль по нему.

Теперь женщина подняла на меня глаза, не переставая двигать иглой.

— Это неважно: я знаю, и мне не все равно. А теперь сядь. Если не хочешь рисовать, займись вышиванием.

Поскольку я была всего лишь юной принцессой, знать позволяла себе говорить со мной в подобном тоне. Но от этого я только сильнее возненавидела эту женщину.

— Почему тебя так заботит, умею ли я нарисовать дерево или вышить ровную линию? Найдутся и другие для такой работы.

Я вошла в Плоскость Связи и сделала еще одну попытку. «Тебе не по душе это занятие. Не проще ли уйти?»

— Это правда, – согласилась она. – Но тебе не кажется, что это важное умение? Оно поможет тебе найти хорошего мужа.

— А по-твоему, мой отец не сможет найти мне хорошего мужа? – грубовато ответила я. Женщина протяжно выдохнула, а затем пожала плечами – изящно, как подобает знатной даме.

— Если тебе это не кажется чем-то ценным, то ты, наверное, все равно не станешь учиться, сколько тебя тут ни держи.

— Можно идти? – пролепетала я, удивленная ее уступчивостью.

— Если так хочешь.

Она больше не поднимала глаз от своей работы, и я вышла из комнаты, почти не веря, что у меня получилось.

Все новые свободные часы я проводила, бродя по дворцу и играя с Плоскостью Связи. Так продолжалось дня три, пока однажды вечером Мантхара не вошла ко мне в комнату с весьма недовольным видом.

— Ты, должно быть, считаешь себя очень хитрой. Но я знаю, что ты прогуливаешь уроки. Поэтому завтра днем будешь заниматься со мной.

Я знала, что Мантхара не потерпит никаких споров и, вероятнее всего, никаких уловок. К тому же мне было любопытно, что это будут за уроки: она-то уж наверняка не заставит меня изнывать от скуки с кисточкой или иголкой в руках.

На следующий день она повела меня знакомиться с другими слугами и смотреть, чем они занимаются. Я запоминала их имена и имена их детей и наблюдала, как постепенно крепнут наши узы на Плоскости Связи.

Кроме того, Мантхара стала брать меня с собой, когда ходила прислуживать самым знатным дамам во время их еженедельных собраний. Все они были женами мужчин из Мантри Паришада – совета моего отца. Раньше, при маме, они почти не разговаривали со мной. Складки их сари ниспадали идеально ровно, даже когда они сидели на стульях, и ни один волос не выбивался из высоких пучков. Меня пугало их безупречное совершенство. Но Мантхара усаживала меня за стол запросто, словно там и было мое место.

Когда я пришла в первый раз, дамы осыпали меня комплиментами, хвалили прическу и платье, расспрашивали о моей учебе. Я с хмурым видом перебирала нити на Плоскости Связи, добиваясь, чтобы они оставили меня в покое, и в конце концов получила желаемое.

Потом, когда мы остались в моей комнате наедине, Мантхара отчитала меня за это.

— Почему ты так себя вела? – спросила она, резко одергивая на мне одежду, чтобы я поняла, как она сердита. – Был случай завоевать их расположение. Подумай, чему ты могла бы у них научиться.

Я не знала, что сказать, сгорая от стыда за то, что разочаровала Мантхару.

На следующий день после обеда, когда дамы снова стали спрашивать о моей учебе, я сказала им правду: что почти все искусства и рукоделия наводят на меня невыносимую скуку. Мантхара в дальнем конце комнаты поджала губы. Выходит, честной быть тоже нельзя?