Книга Кайкейи, страница 219 – Вайшнави Патель

— Куда ты? – спросил стражник.

Я нашлась быстро.

— Привязала своего коня тут неподалеку, нужно позаботиться о нем.

На лице стражника отразилась борьба: ведь мы в Кекайе никогда не мучили лошадей.

Наконец он сказал:

— Хорошо, идем.

Это был единственно разумный поступок с его стороны, но все равно я была раздосадована. Пока мы шли к поляне, я пыталась завязать беседу, чтобы установить между нами связь. К тому времени, как мы добрались до моего коня и вещей, мне удалось сплести лишь крохотную ниточку, а этого было мало, чтобы заставить его меня освободить, – если у меня вообще хватило бы сил воспользоваться Плоскостью.

Отвязав коня, я подумала – не попробовать ли сбежать? Но какой в этом смысл? Если я раню этого человека, Юдхаджит после этого уже точно не станет меня слушать. А если сбегу, не смогу его предупредить. Смирившись со своим положением, я вернулась в лагерь. Стражник принес мне еды и воды, я уселась в шатре Юдхаджита, скрестив ноги, и стала ждать. В голову пришла мысль о Сите. Хотелось знать, как она себя чувствует, что принесло ей изгнание. Она была сильной, но все же я беспокоилась, зная, что ей теперь придется разрываться между Раваной и Рамой, когда те сойдутся в беспощадной битве. А еще я устала – устала до ломоты в костях. Я закрыла глаза, все еще думая о Сите, и открыла их у знакомой реки.

— Шри Сарасвати, – прошептала я. Опустила взгляд, обнаружила, что мои ноги увязли в земле, и чуть не улыбнулась. По крайней мере, ощущение было знакомое. – Мне нужна твоя божественная мудрость.

«Спрашивай».

Голос исходил от реки, от прохладного тумана, темных деревьев и влажной земли. Звучал у меня в голове.

— Как поживает Сита?

«Мы защитим ее», – сказал голос. Ответ был не совсем на мой вопрос, но он все прояснил. Я не зря беспокоилась. Богиня считает, что Сите нужна защита.

— Ты признаешь это, – сказала я. – Признаешь, что Рама был неправ, когда так обращался с ней.

«Да».

Ответ, произнесенный тысячей голосов, звучал сухо, безразлично. Да и чего еще ждать от богини? Они не ведают ни сомнений, ни смущения, ни стыда.

Послышался сдавленный смешок, и я не сразу поняла, что он вырвался из моих уст. Мне хотелось рыдать, броситься на реку с голыми руками, кричать и кричать целую вечность, не умолкая. Но боги неуязвимы. Они все равно не поймут. Жестокость – это свойство людей, а они не люди.

И все же гнев выплеснулся из меня.

— Он был ребенком. Он и сейчас еще ребенок. Его все тянули в разные стороны. – Мой голос становился все громче, и наконец я сорвалась на крик, потеряв самообладание. – Вы привели ребенка в этот мир без наставления, но со знанием о своей божественной природе. Что же ему оставалось делать, если не слушать тех, кто рядом? Вы заставили юношу поверить, что он должен быть могущественным и праведным. Разве не естественно, что он начал искать славы и для этого развязал войну? Он попал в руки того, кто, как ему казалось, мог дать готовое объяснение всему, что с ним происходит, – а разве мудрецы не призваны толковать ваше слово? Как же ему было не благоговеть перед таким человеком? Как же не лепить себя по его подобию?

Я не пыталась оправдать Раму: он сам сделал свой выбор. Но без влияния богов ничего этого не случилось бы.

Я стояла, задыхаясь, без сил. Река молчала, но и не гнала меня прочь. Я сама не знала, чего жду. Мне хотелось спросить: правильно ли я поступила? Но было ясно, что это ни к чему не приведет. И тут мне пришло в голову задать другой вопрос – просто из любопытства.