Книга Кайкейи, страница 40 – Вайшнави Патель

— Ты носишь имя нашего царства, – сказал отец. Казалось, он несколько смягчился, когда нить между нами затрепетала под моим прикосновением. – Ты первая носительница своего имени, и твой долг – представлять Кекайю. Мы в трудном положении. Нам нужны союзники. И ты не можешь остаться здесь на всю жизнь.

Я склонила голову. Те крохи, что он мне швырял, были всего лишь слабыми попытками мной манипулировать. Он даже не особенно старался. Эти красивые слова о первой носительнице имени и о долге нужны были только для того, чтобы добиться от меня послушания.

Я молчала, и он вздохнул.

— Это те предложения, которые мы уже получили. Как только мы публично объявим, что ты готова, поступят и другие…

— Я хочу сваямвару, – быстро сказала я и тут же прикрыла рот рукой, осознав, что перебила отца! При всем обретенном в последнее время самоуважении я все-таки была его дочерью. А сейчас нарушила все правила приличия и протокола.

Гнев омрачил отцовские черты.

— Как ты…

— Это хорошая мысль, – поспешно сказал Юдхаджит. Меня захлестнула волна благодарности. На брата можно было положиться – для этого мне даже не нужно было входить в Плоскость Связи. – Сваямвара привлечет к Кекайе внимание. Такие состязания за женскую руку устраивают только великие царства, и это может обеспечить нам место среди них. А Кайкейи сможет выбрать себе пару из лучших претендентов, и ей не придется выходить замуж за человека, которого она никогда не видела. Всем будет хорошо.

Я молилась о том, чтобы, как это ни маловероятно, любовь отца к Юдхаджиту пригасила его гнев и убедила в правильности этого плана. Руки у Юдхаджита были сцеплены в замок, так что костяшки пальцев побелели. Я поняла, что он тоже молится. Боги никогда не слышат меня, но, может быть, ради брата пойдут на это? Целую долгую минуту отец смотрел на Юдхаджита, а я старалась держаться как можно спокойнее, чтобы не привлекать к себе внимания.

Наконец раджа Ашвапати кивнул.

— Ты разумно рассуждаешь, Юдхаджит. У тебя хорошая голова на плечах.

— Спасибо, отец, – сказал Юдхаджит. Отец махнул рукой в мою сторону, и я встала из-за стола, избавленная от участия в подготовке к собственной помолвке.

Юдхаджит, почти ни слова не говоря, вел меня за холмистые поля в прохладный лес. В отличие от густых лесов к югу от Кекайи, здесь лес был редкий, и кустарник не представлял существенной преграды. Среди деревьев не водилось крупной дичи, поэтому сюда почти никто не забредал, что обеспечивало нам почти полное уединение. Единственными звуками были тонкие крики птиц. Впервые мне стало интересно, о чем они переговариваются.

Я хотела достать оружие из седельной сумки брата, но он покачал головой.

— Садись, – сказал он. Я опустилась рядом с ним на слегка влажную землю, прислонившись к грубой коре и подтянув колени к груди. Сделала несколько медленных вдохов, наслаждаясь резким ароматом здешнего воздуха. Юдхаджит молчал, что было для него необычно. Как раз в тот миг, когда я вошла в Плоскость, намереваясь послать ему просьбу поговорить, он еле слышно вздохнул.

— Это будет состязание в силе, – сказал Юдхаджит, повернувшись так, что его плечо уперлось в ствол, а сам он оказался лицом ко мне. Я застонала, хотя, по правде говоря, не ожидала ничего другого. Ум и милосердие не слишком ценились в таком царстве, как наше. К тому же, хотя сваямвара якобы позволяла невесте самой выбирать женихов, после того как они продемонстрируют свои способности в состязании, в действительности ее отец всегда ясно давал понять, кто их них подходит на эту роль.