Книга Кайкейи, страница 52 – Вайшнави Патель

Вскоре стало понятно, что то же самое можно сказать о рани Сумитре, которая пригласила меня после обеда выпить чего-нибудь освежающего в ее покоях. Я полагала, что это будет нечто вроде собраний в Кекайе: несколько знатных дам и бесконечные сплетни. Но вместо этого мы с Сумитрой вдвоем расположились на изящных стульях. Она наблюдала за мной, а я старалась не глазеть с восхищением на ее покои. Они были устроены так же, как и мои, но пестрели разноцветными украшениями, красиво расписанными глиняными лампами, диванами с подушками изумрудного цвета – и все это придавало им законченный и радостный вид.

— Как ты устроилась? – спросила меня хозяйка комнат. В отличие от Каушальи, от Сумитры пахло розовой водой, и одевалась она всегда в светлых, пастельных тонах – сегодня выбрав розовое. Сумитра была гораздо менее грозной фигурой, но ее легкая жизнерадостность тоже несколько выводила меня из равновесия.

Я слабо улыбнулась.

— А ты?

— Я рада, что ты здесь, – сказала Сумитра. Она была всего несколькими годами старше, но, казалось, знала гораздо больше. – Тебе что-нибудь нужно? Я знаю, поначалу все это может показаться слишком сложным. Особенно для такой юной девушки, как ты.

Я пробыла с ней всего три минуты, а уже чувствовала, что она надо мной подтрунивает. Неужели Каушалья рассказала ей о нашей первой встрече? Неужели она тоже считает меня наивной юврани?

— Уверяю, у меня все прекрасно.

— Я с удовольствием познакомлю тебя со всеми, если хочешь, – не отставала она.

Было бы так приятно, если бы кто-то меня направлял, подсказывал и показывал, что мне здесь нужно знать. Но не сочтет ли она меня слабой, если я признаюсь в этом?

— Может быть, – сказала я, стараясь не выказывать чрезмерной заинтересованности. Мне очень хотелось, чтобы Сумитра считала меня независимой.

Но она нахмурила брови, а потом лицо ее разгладилось.

— Тогда в любое удобное для тебя время.

Голос ее звучал как-то отстраненно. Наши серебристые узы на Плоскости Связи были тонкими, как хлопковая ниточка.

С придворными дело обстояло не лучше. Я не знала, Каушалья ли распустила обо мне какие-то слухи или же то, что так обескуражило ее, стало очевидным и для всех остальных. К своим новым связям я мысленно едва прикасалась, боясь нечаянно их оборвать – никакой реальной пользы они мне принести не могли. После нескольких неловких и неудачных попыток завязать разговор с кем-нибудь из мелкой знати я смирилась с одиночеством. Все, разумеется, держались вежливо, приветствовали меня при дворе или проходя мимо в коридорах, но не искали моего общества и не пытались добиться расположения. Я была уверена, что слухи о странностях новой рани Дашаратха уже распространились.

Когда у меня были на это силы, я бродила по дворцовым залам, стараясь как можно лучше изучить свой новый дом. Иногда посещала открытые собрания у Дашаратха в главном зале, где сидела на балконе вместе с другими женщинами, или подходила к тренировочным полям, когда мужчины, поглощенные занятиями, не замечали меня. Я появлялась на праздниках и ритуалах, соблюдала все обряды богов, прекрасно понимая, что и на этой новой земле это мне не поможет. Я бывала на вечерних танцевальных представлениях в элегантном главном дворе (в Кекайе подобные зрелища устраивались только в храмах) и восхищалась талантами мужчин, которые парили как птицы, несмотря на тяжесть колокольчиков на лодыжках, простирали руки к небу, кружились и подпрыгивали, рассказывая истории без слов, от которых у меня замирало сердце. Я даже пыталась отыскать библиотеку, но в Айодхье трудно было найти подвалы. Обнаружить мне удалось только один, возле кухни, но он был заставлен не свитками, а едой. Там на меня наткнулся слуга и торчал рядом, явно дожидаясь, когда я уйду. Опасаясь приобрести репутацию обжоры или надоедливой особы, я прекратила поиски.