Книга Ловец Чудес, страница 69 – Рита Хоффман

Я взял несколько книг, оставленный моим предшественником карандаш и отнес все это на самый дальний стол.

Где-то наверху трижды пробили часы. Усилием воли я оторвался от открытой книги и отложил в сторону лист пожелтевшей бумаги.

Направляясь сюда, я надеялся отыскать сведения о кровавой чуме, но был совершенно не готов узнать то, что изложил в своем многостраничном труде мужчина, столкнувшийся с «безжалостной хворью». Автор предпочел остаться неизвестным, а в тексте обращался к читателям не иначе как «братья».

Он начал писать книгу в 1772 году, сразу после того, как напуганный новостями о заживо погребенных людях герцог Мекленбургский ввел обязательную отсрочку похорон. Умершего не разрешалось предавать земле трое суток на случай, если смерть констатировали ошибочно.

В ту пору я помогал при строительстве аббатства. Архитектор и заказчик никак не могли договориться, мы месяцами не видели денег, а зимой потеряли четверых товарищей – они замерзли во сне. К весне обстоятельства улучшились, но работы не прибавилось, поэтому я начал подрабатывать могильщиком. Вскоре ко мне присоединились еще четверо мужчин. Служители церкви были добры к нам и позволили построить небольшой домик неподалеку от святой земли, чтобы мы могли там спать и согреваться по ночам. Думаю, прошло несколько недель, прежде чем мы заметили, что Карл болен: он стал раздражителен и груб, ночами стонал и ворочался, а днем вовсе отказывался выходить на улицу. Мы не могли работать за него, Грегор пытался поговорить с ним и образумить, настаивал на том, чтобы он обратился к доктору, но тщетно – несколько раз они даже дрались, и, как ни странно, больной Карл укладывал беднягу Грегора на лопатки за считаные секунды.

Однажды утром я нашел бездыханного Карла на полу, перекрестился и отправился за священником. Вернувшись, мы со стариком обнаружили живого и невредимого Карла, сидящего за столом. Я искренне обрадовался, потому что не желал ему зла. На следующий день заболел Грегор.

Те же симптомы – раздражение, светобоязнь и потливость. Не выдержав, мы с Виктором и Леоном вызвали доктора. Явившись, седовласый шарлатан обследовал наших товарищей и сказал, что у них болезнь легких и жить им осталось недолго.

Они умерли в одну ночь – Грегор сдался болезни намного быстрее.

Готовя тела к погребению, я заметил странные точки на их посеревшей коже. Тогда мне показалось, что это укусы насекомых, и я не придал этому значения.

На третий день после похорон мы проснулись от странного звука, напоминавшего жужжание сотен насекомых. Леон кинулся к окну, но было слишком поздно – в дом ворвалось облако отвратительных жирных мух. Они облепили беднягу, словно вторая кожа, я не сумел их согнать, а Виктор сбежал, бросив нас погибать.

Леон упал замертво, а я сумел выбраться через окно и кинулся к церкви. По пути споткнулся о тело Виктора – он лежал, уставившись в небо невидящими глазами, все его лицо было покрыто алыми нарывами, из которых сочилась кровь.

Утром мы с монахами похоронили моих друзей, я своими руками забивал гвозди в крышки их гробов, а потом напился, опустошенный случившимся кошмаром.

Возвращаясь из паба, я увидел их у двери нашего дома. Леон, Грегор, Виктор и даже Карл – они ждали меня. Их лица светились в сумраке, а глаза горели адским пламенем. Грегор поманил меня к себе. Я закричал – и в ту же секунду их тела распались, обратились в рой насекомых, и они взмыли в воздух плотным жужжащим облаком.