Книга Ловец Чудес, страница 71 – Рита Хоффман

Губы Куратора кривились в усмешке, которую он всеми силами пытался выдать за доброжелательную улыбку. Я слышал стук его сердца – неровный ритм ускорялся каждый раз, когда мерзавец лгал. За последние полчаса он не солгал лишь однажды – приветствуя меня сухим «здравствуй».

Понятия не имею, откуда во мне взялось мужество, но, проснувшись этим вечером, я твердо вознамерился явиться к Куратору и потребовать объяснений. В конце концов, что он мог сделать? Закопать меня заживо?

Последние три дня я провел заточенным в стенах собственного дома. Я отказался от услуг миссис Стюард и повара, отменил подписку на газету и даже собирался вырвать из стены телефонный шнур, но передумал, вспомнив о Деборе. Затем, повинуясь внезапному порыву, я сорвал с кровати матрас и потащил его вниз, в подвал, посчитав, что монстр, подобный мне, не заслуживает удобств. Как оказалось позже, вся эта паническая беготня была ни к чему – мне одинаково сладко спится как в постели, так и на голом полу. Акт самобичевания провалился.

Позавчера снова звонил Теодор. Он сказал своим мягким, исполненным печали голосом:

— Мне не суждено тебя увидеть, Арчи.

Я, обезумевший от осознания происходящих со мной метаморфоз, рявкнул:

— Тебе нужно всего лишь подождать!

Он молчал несколько долгих, пронзительно тихих секунд, а потом произнес:

— Боюсь, что сын виконта не приучен ждать. Прости мне мое нетерпение.

Едва он повесил трубку, как я возненавидел себя. Хотел даже перезвонить ему, извиниться, признаться во всем, но вовремя остановился.

Теодор – мой лучший друг, единственный настоящий человек в построенной на лжи истории. Если я расскажу ему об Ордене, то подвергну опасности, а если покажу, во что меня превратила кровавая чума, он в ужасе закроет свой прекрасный лик руками и отвернется, не желая видеть моего чудовищного оскала. Если наша дружба прекратится, это разобьет мне сердце. Даже превратившись в вампира, я остался трусом.

Все эти дни я старательно гнал от себя мысли о смерти. Если не считать постоянного голода, существование вампира не слишком отличалось от моих обычных будней. Однако назойливый голос в голове то и дело напоминал, что я мертв. Я мог перестать дышать и даже не заметить этого, в уборную мне пришлось наведаться всего два раза – и то только когда я вспомнил об этой досадной необходимости. И сердце. Мое небьющееся сердце пугало сильнее всего.

— Ты все еще нездоров?

Я спохватился, резко вдохнул и спросил:

— Это так заметно?

— Бледность, прямо скажем, пугающая. – Куратор откинулся на спинку кресла и прищурился. – Обратись к докторам Ордена, у нас их целый штат.

— У меня есть врач.

«Который едва не сошел с ума, не обнаружив моего сердцебиения».

— Наш конфликт исчерпан? Не хотелось бы терять такого хорошего Ловца. – Куратор гадко улыбается.

Наверное, ему казалось, что он источает жизнелюбие и поддержку, тогда как на самом деле его сухое лицо напоминало морду змеи за мгновение до того, как она сделает смертельный выпад.

— К тому же, – Куратор не дал мне ответить, – у нас есть задание для тебя.

— Я бы хотел отдохнуть. Если Орден не против, – поспешно добавил я. – Мне нужно вылечиться.

«И убраться подальше».

— Арчи, – глаза Куратора превратились в два куска льда, – я не дурак. Если ты решил покинуть Орден, я должен напомнить тебе, что это, – он замялся, – не так просто.