Книга Псих. Первая кровь, страница 60 – Павел Барчук, Павел Ларин

Внезапно звук оборвался. Потом изменил направление. Каблуки приближались ко мне.

«Ах ты ж сучка… —выдохнул Мозгоед.— Что-то почуяла. Псих, твою мать! Предупреждал же. Ну точно, идет к тебе».

Это я уже понял и без телепата. Панацея реально шла конкретно ко мне, в этом не было ни малейшего сомнения. Вряд ли ее заинтересовали мусорные баки. Разглядеть мою физиономию она не могла, значит, привлекло одаренную что-то другое.

Парни в костюмах моментально перегородили территорию возле арки, чтобы зеваки не лезли к Спасительнице.

Каблуки остановились. Я медленно поднял взгляд. Продолжать пялиться вниз, когда рядом стоит девица из Девятки, было бы очень странно. А значит, палевно.

Вблизи она выглядела моложе. Лет двадцать восемь, вряд ли больше. И эти чертовы глаза. Просто как два бездонных моря.

«Какое на хрен море, — взвыл Мозгоед.— Ты совсем больной⁈ Нашел, когда впадать в романтическую дурь».

— Привет, — голос блондинистой одаренной звучал мягко, нежно. — Не бойся.

— Да вроде не боюсь, — небрежно пожал я плечами.

В голове лихорадочно скакали мысли. Что делать? Изобразить из себя простеца, который в шоке от такой близости самой Панацеи? Ну бежать точно не стоит. Это прямо совсем будет идиотизм. На хрен я поперся на улицу?

На самом деле больше всего сил уходило на то, чтобы не позволить ненависти, бурлящей внутри, выплеснуться наружу.

— Знаю, что не боишься. Чувствую, — Панацея чуть склонила голову набок. У них там в Авангарде это визитная карточка, что ли? — С тобой все в порядке?

«Стой ровно, —очень тихо сказал Мозгоед, будто боялся, что панацея его услышит.— Не думай ни о чём. Вообще ни о чём, постарайся контролировать дыхание. Эта сучка видит все, что происходит с организмом».

Панацея протянула руку — спокойно, как это делают врачи, — и взяла меня за запястье. Двумя пальцами, там, где пульс.

Перчатку снимать не стала. Видимо, конкретно сейчас ей так было удобнее.

— Сорок два, — сказала Панацея.

— Чего сорок два? — я реально не понял, о чем она говорит.

— Удара в минуту. У парня твоего возраста должно быть семьдесят. — Одаренная помолчала. — И температура тридцать восемь и три.

— Простыл, наверное.

— Наверное, — согласилась она.

Спорить не стала.

Пальцы разжались. Я успел выдохнуть ровно один раз, а потом она, не меняя выражения лица, приблизилась еще на шаг, протянула вторую руку и коснулась моего затылка. Там, где вчера прилетел камень Гнуса.

Я даже не успел отстраниться.

— Рассечение, — произнесла Панацея задумчиво. — Свежее. Хм… Но оно уже затянулось. Ударили недавно, я чувствую. Но внешне рана будто старая.

— Быстро заживает, — на голубом глазу выдал я, спокойно глядя блондинке в лицо. — С детства так.

Она убрала руку и посмотрела на меня в упор.

— Кто тебя лечил?

— Никто.

— Плохо, — сказала Панацея. — Правильный ответ был бы «врач».

«Отодвинься от нее. Медленно. Не дёргай, —прошипел в башке телепат.— Сучка явно не узнает твое лицо, либо не в курсе поисков Апогея, либо просто для нее все простецы одинаковые. Скорее и то, и то. Но странность твоего организма она видит. Видит перестройки, которые в нем идут. Если поймет, что это работает Дар, будет мандец как погано».

Я осторожненько сдал назад. Практически уперся спиной в стену. При этом на лице постарался изобразить восторг и восхищение. Так-то меня сейчас трогала сама Панацея. За такое любой простец отдал бы все, что имеет.