Книга Псих. Первая кровь, страница 63 – Павел Барчук, Павел Ларин

Еще у входа на стульчике сидела старушка-смотрительница в вязаной кофте. Она дремала, то и дело падая подбородком на грудь.

Внезапно мое внимание привлек мужик возле стойки с фотоаппаратами. Поначалу я его даже не заметил. И это странно. Так-то — человек, вполне взрослый, высокий и крепкий, сложно не заметить.

Мужику на вид было лет сорок. Он был одет в темные джинсы и темную спортивную куртку. Обычный. Совершенно обычный, и это, наверное, единственное, что можно о нем сказать.

Я глянул на него, отвернулся. Потом снова посмотрел. Мужик не двигался. Стоял перед витриной, руки в карманах, пялился на технику.

Но главное не это.

Аура вокруг него не шевелилась. У любого человека она живая. Да, черная и неподвижная, к примеру, как у Зубова. Или серая, застывшая, как у Сиротина. Но живая. Тут же дымка была мертвой. Я ощущал ее как покойника поблизости. Даже показалось, что по залу потянулся гниловатый запашок гниения.

Один из школьников, особенно наглый, пробежал мимо мужика, случайно задел его. Этот тип вздрогнул и повернул голову, посмотрел на пацана с откровенным недовольством. И только в этот момент я увидел — там, где голова, в ауре у него зияла небольшая дыра. Твою ж мать!

«Мозгоед, это инквизитор!»

«Вижу, — моментально отозвался телепат. — Он тебя пока что не заметил. Черт… Не суетись, Псих. Просто не суетись. Похоже, сучьи дети поняли, что из бункера вы утащили картриджи, и устроили засаду там, где есть проектор. Значит, где-то рядом ошиваются его дружки. Псих, медленно возвращайся к Зубову и валите отсюда, пока не поздно!»

Я отлепился от подоконника, спокойненько направился к церберу. Далось мне это спокойствие нелегко. Старший воспитатель все еще кружил возле постамента, разглядывал замок на цепочке, которая тянулась от одной из «ног» проектора к кольцу в полу.

— У фотоаппаратов мужик, — сказал я тихо. — В темной куртке. Это безопасник. Не смотри туда.

Цербер даже бровью не повел. Единственно — спросил:

— Уверен?

— Уверен.

— Еще видишь таких же?

— Нет.

— Плохо. По-любому есть еще. Поодиночке они не работают. Уходим отсюда. Спокойно.

Цербер неторопливо двинулся вдоль витрин к выходу из зала. Я пошел следом. Оба мы сохраняли на физиономиях выражение внимательного любопытства.

Однако уже в следующую минуту все пошло по женскому половому органу.

Динамик под потолком щелкнул и захрипел.

— Уважаемые посетители, — раздался женский голос. — По техническим причинам музей закрывается. Просим вас пройти к выходу. Приносим извинения.

Смотрительница на стуле проснулась, недоуменно завертела головой. Учительницы начали собирать детей в кучу. Я им где-то даже посочувствовал. Потому как дети собираться не хотели и будто назло училкам максимально рассредоточились по залу.

В этот момент мужик в куртке развернулся и уставился прямо на нас с Зубовым. Просто в одну секунду из стороннего наблюдателя он превратился в непосредственного участника. Этот тип даже не пытался больше скрывать, что его интересуем конкретно мы.

— Сука, — коротко констатировал воспитатель, остановившись посреди зала.

И я с ним был полностью согласен. Потому что одновременно с разворотом мужика в куртке центральные двери распахнулись, и на пороге появились двое в черных костюмах. У каждого в руке была «стрела». Ситуация стремительно превращалась в полное дерьмо.