Книга Псих. Первая кровь, страница 61 – Павел Барчук, Павел Ларин

Подружка Апогея пялилась на меня ещё несколько секунд. Улыбка никуда не делась, всё та же — тёплая, усталая, плакатная. Но во взгляде появилось то же, что я вчера уже видел у Апогея.

Пристальное внимание.

— Береги себя, — сказала Панацея.

Развернулась и пошла прочь. Толпа, которую сдерживали охранники, мгновенно принялась выкрикивать ее имя и признаваться в любви.

Я постоял, подождал, когда народ свалит вслед за ушедшей одаренной. Затем очень быстро шмыгнул в салон. При этом несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что никто не следит. Или не снимает меня на телефон, как было с Апогеем.

' Очень настоятельно рекомендую не рассказывать твоему дружку Зубову про встречу с Панацеей, —хмуро высказался телепат, — Сдается мне, он такого точно не оценит. Вон, бедолага старается, ублажает дамочку, чтобы та языком не трепала. А ты взял и нос к носу столкнулся с девкой из Девятки'.

Я промолчал в ответ, ничего не стал комментировать. Потому что Мозгоед прав, именно так и собираюсь поступить — ни хрена не рассказывать Зубову.

Прощание вышло трогательным и драматичным. Алла повисла на шее у Зубова так, что он ее еле отодрал. Она что-то жарко шептала ему в ухо и не хотела разжимать рук. Слава богу, я не слышал, что именно бубнила парикмахерша, иначе меня стошнило бы прямо на крыльцо. Судя по выражению лица и по ярко полыхающей ауре, это была какая-то несусветная чушь.

К счастью, я успел вернуться в салон ровно за пять минут до появления этой сладкой парочки. Зубов зыркнул на меня, отвел взгляд и сделал вид, будто это не он полчаса назад устроил в подсобке интимные игрища. И почти сразу засобирался. Сказал, что цвет получился и так зашибательский, больше ничего не надо.

Алла тоже больше не рвалась куда-то звонить и что-то рассказывать. Так понимаю, Зубов проехал ей по ушам насчет моей природной скромности и нежелания получить статус народного героя. Потому что в мою сторону брюнетка теперь косилась с уважением и даже какой-то гордостью. Будто я ее племянник, а не цербера.

Сразу из салона мы направились на барахолку. Она находилась в соседнем районе. Рынок, на котором можно найти все. К сожалению, только зря потратили время.

Мы обошли всю территорию базара, от ржавых холодильников до рядов с ношеным тряпьем. Проекторов там не было. Зато обнаружилась куча вещей, которым место на свалке, но их почему-то продавали за деньги. Кассетный магнитофон без крышки. Ламповый телевизор с треснутым экраном. Пылесос, обмотанный синей изолентой в семи местах.

Зубов подходил к барыгам, спрашивал ровно одно и то же — есть ли в продаже картриджный проектор. Ему отвечали одинаково: нету, парень, и не будет, кому это старье надо. Я с такого ответа сильно посмеялся. Будто остальной товар на барахолке новый.

Следующим этапом была городская библиотека. Там нас тоже ждал полный провал. У них имелся только кинопроектор, а нам такой без надобности. На нем крутят бобины с пленкой.

К обеду мы добрались до местного музея. Я к этому времени уже вообще ничего не хотел, кроме одного, — вернуться в гараж и закинуть в себя банку тушенки. С утра ничего не ел. Однако Зубов с фанатичным рвением продолжал свои поиски, и обратная дорога нам пока не светила.

Мозгоед несколько часов сидел молча, ровно с того момента, как мы вернулись в салон. Он напряженно о чем-то думал. Я теперь ощущал это как легкое давление в башке. Прямо в самом центре серого вещества. Что-то новенькое, кстати. Прежде наше взаимодействие с телепатом не имело физического выражения.