Книга Шпионское грузило, страница 133 – Лен Дейтон

В клинике стояла тишина, но не абсолютная. Большинство пациентов были в кроватях, погруженные в глубокий сон, который порекомендовали медики. В одной небольшой палате царил полумрак. В ней спало шесть человек; им предстояло пробыть в таком состоянии не меньше недели. Такова, объяснил доктор Вечорек, предварительная часть лечения, которая применяется ко всем вновь прибывшим. Кроме дезинфектантов, в палате стоял тяжелый неприятный запах, свойственный закрытому помещению, в котором собралось несколько человек. Подойдя к окну, он немного отодвинул штору, чтобы она смогла разглядеть спящих. Она увидела, что снег на улице пошел еще сильнее, облепляя ветки деревьев, проезжающие машины оставляли за собой черные следы на мостовой. Доктор Вечорек поправил сбившуюся простыню на одной из кроватей.

Комната вся от пола до потолка сплошь была белой, и было что-то безжалостное в том, как смотрелись серые грубые одеяла на фоне этой совершенной белизны. Она вглядывалась в пепельно-серые лица, на которых не отражалось никаких эмоций. Фиона ощутила чувство вины, которое всегда овладевает здоровыми людьми в присутствии больных. Вечорек опустил штору, и в комнате снова воцарился мрак. Словно в ответ на сгустившуюся темноту, один из пациентов что-то сдавленно пробормотал, и снова наступила тишина.

Внизу размещался большой «зал для свиданий», где на металлических стульях с одеялами на коленях сидели с полдюжины пациентов. На головах двоих — оба мужчины средних лет — были натянуты вязаные шерстяные шапочки. Нигде не было видно ни следа газет или книг, а обитатели комнаты или дремали, или бессмысленно смотрели куда-то в пространство. На экране телевизора в углу показывали мультипликационный фильм, в котором нахальная мышка дразнила кота, но звук был приглушен, и никто не смотрел на экран.

— Здесь есть один пациент, с которым вы должны были бы встретиться, — сказал Вечорек. — Франц; это наш старейший клиент. Когда его доставили к нам в 1978 году, память у него практически отсутствовала, но мы горды тем, что нам удалось добиться хоть какого-то прогресса. — Он провел ее в пустое помещение с большой квадратной раковиной, предназначенной для мытья подкладных суден. Там в кресле-коляске сидел человек. Его невероятная грузность объяснялась тем, что все эти годы он почти не двигался. Кожа отливала желтизной, а губы были плотно сжаты, словно он сдерживал готовый вырваться крик. — Поехали, Франц. Как насчет чашечки кофе?

Мужчина в кресле-коляске ничего не ответил и даже не пошевелился, только скосил глаза, как бы пытаясь увидеть лицо доктора, не поворачивая головы.

— Я привел сюда даму, Франц, которая хочет посмотреть на тебя. Давно уже у тебя не было посетителей, а? — Обращаясь к Фионе, доктор Вечорек сказал: — У пациентов такого рода состояние может меняться день ото дня.

— Здравствуйте, Франц, — сказала Фиона, которая не могла понять, что ей надо делать и говорить.

— Поздоровайся же, Франц, — сказал доктор Вечорек и добавил: — Он все слышит, но, наверное, сегодня ему не хочется говорить с нами. — Взяв кресло-коляску, он покатил его к лифту, осторожно вдвинул в кабину.

Затем Вечорек покатил Франца по коридору, продолжая болтать с ним и, казалось бы, не обращая никакого внимания на то, что Франц ему не отвечает. Фиона следовала за ними. Когда кресло вкатили в небольшое помещение с надписью на дверях «Процедурная № 2», его установили так, что доктор и Фиона могли сидеть лицом к пациенту. Хотя тот по-прежнему не поворачивал головы, видно быть, что Франц, оказавшись в процедурной, заволновался. Он не спускал глаз с маленького эмалированного ящичка в углу. Шкала на его поверхности была калибрована в вольтах, здесь же был таймер и провода, которые оканчивались чем-то напоминающим наушники. Франц, посмотрев на аппарат, перевел взгляд на доктора Вечорека, а потом снова уставился на машину.