Книга Шпионское грузило, страница 158 – Лен Дейтон

Сэр Перси опять щелкнул авторучкой и сказал:

— Поскольку Брет часто получал приказы прямо от вас, я подумал, что вы могли бы изъявить желание вмешаться.

— Кто-нибудь говорил с Бретом? — спросил ГД.

— С вашего разрешения, — сказал Лэдбрук, — я предпочел бы для начала просто поболтать с ним, если дело получит официальное одобрение.

— Как обычно и принято, не так ли?

— Да, сэр Генри, обычно так и принято.

Заместитель сказал:

— Следователь хочет быть уверен, что Брет не будет ссылаться на вас как на причину отказа от ответов.

— В расследованиях такого сорта, — сказал Лэдбрук, — потеря времени трудновозместима впоследствии.

— Понимаю, — сказал ГД. Он обратил внимание, что Гарри Стренг уже держит наготове ручку, которую вытащил из внутреннего кармана. То есть Гарри заранее знал, чем все должно кончиться.

— Он, скорее всего, захочет переговорить с вами по телефону, — предположил Лэдбрук. — Я хочу сказать: когда я в первый раз прощупаю его, он, скорее всего, захочет связаться с вами.

— И вы хотите от меня, чтобы я не отвечал на его звонки? — осведомился ГД.

— Как вы сочтете нужным, — сказал Лэдбрук.

— Но в таком случае я подорву все ваше расследование; вы это подразумеваете?

Лэдбрук вежливо улыбнулся и промолчал.

— Дайте мне документ, — сказал ГД. — И как можно скорее закругляйтесь. — Заместитель протянул ему ручку и толчком послал бумагу по полированной глади стола.

— Всю остальную бумажную работу я могу взять на себя, — любезно сказал заместитель. — И Морган от вашего имени скрепит подписью памятную записку.

— Из этого получится только полная чушь, — сказал ГД, ставя свою подпись под документом. — Вот именно здесь и сейчас я это берусь утверждать. Я знаю Брета Ранселера много лет; такие, как он, — это соль земли.

Гарри Стренг улыбнулся. Он был достаточно стар, чтобы помнить, как кто-то точно так же говорил о Киме Филби.

Англия. Апрель 1984 года

«Как далеко ты можешь забраться в лес?» — гласила старая школьная шутка. Все равно с полпути придется возвращаться. Запущенная ракета застывает в воздухе и начинает падать на землю, карьера спортсмена достигает пика его физических возможностей, после чего начинает сходить на нет. Цветы, пройдя период расцвета, опадают, водные потоки испаряются. Для большинства явлений природы настает момент, когда наступает пора затухания. Таков и был для Павла Москвина тот прекрасный день в Берлине, когда набухающие весенние почки знаменовали конец зимы.

Эрих Штиннес взлетел на недосягаемую высоту. Все шло так, как он и предсказывал. Англичане, казалось, наконец признали его неоспоримую ценность, поскольку не могли себе представить, что кто-то может отвергать их образ жизни. Штиннес блистательно играл свою роль. Постепенно, капля за каплей, он подтачивал безукоризненную репутацию Брета Ранселера, пока наконец, представ перед составом комитета, не нанес ей сокрушительный удар.

Кульминация стараний Штиннеса пришлась на вроде привычный визит «комитета Штиннеса» в Беверик-Хаус, где его содержали. Поместье восемнадцатого столетия располагалось на семи акрах привлекательного английского пейзажа, где пятнадцатифутовые стены и древние рвы с водой позволили без труда сделать из него место заключения. Чиновники Уайтхолла, приобретя у прежнего владельца поместье со всем его содержимым, превратили его в место содержания подозрительных личностей, нуждавшихся в расследовании, но почти ничего не сделали, чтобы устранить следы бомб «Люфтваффе». В доме к тому же стоял густой запах плесени, а если взять на себя труд приглядеться к деревянным конструкциям, то можно увидеть, насколько старательно потрудились над ними жуки-древоточцы.