Книга Книга Фейшеса, страница 103 – Жауме Кабре

Вдруг он заметил, что белые пятна в клуатре исчезли. Солнце клонилось к закату, и двор затенила часовня. Тут Жуной вспомнил: треснувший колокол недавно звал к вечерне. Печально повернувшись спиной к солнцу, он побрел в свою тюрьму, чтобы поспеть к ужину. Понурив голову, монах мысленно видел обитель в ином свете: в час рассвета, в контражуре, с размытыми контурами спящих серых камней, или – любимое – в туманные дни, когда здания то являлись, то прятались за низкими тучами, обретая призрачные, нереальные очертания, далекие от унылой правды. Жуной тосковал по туману – завесе, творившей новые пейзажи, уносившей в грезы. Приоткрытые ворота он толкнул с усилием. В келье, глубоко вздохнув, опустился на молитвенную скамью, ожидая конца вечерни. Но обитель стояла перед глазами. Он попытался представить себе, как она выглядела в годы карлистских войн, когда отряд Кабреры хотел сделать ее крепостью, но матушка Изабелла воспротивилась. Тогда, по словам Маргариды, на дороге находили трупы незнакомцев: долгая война сделала пути опасными, засада могла стоить жизни неосторожным солдатам. Монах думал о дореформенной эпохе, но не видел следов былого богатства. Ла-Рапита была загадкой с противоречивой историей и терзавшим его парадоксом: не превратится ли горстка затворниц в сборище горделивых жриц жертвенного культа. Святость могла растаять под нещадным солнцем лета и зимы, в утренних туманах или остром ночном холоде. Жуною казалось, что этот грубый, без полутонов климат – отражение характера аббатисы. Он понимал, что начинает ненавидеть бесплодную жизнь, которую слишком долго и против воли ведет в Ла-Рапите, и тосковал по монастырскому органу, за которым не раз спасался от печалей. Ему хотелось мысленно воспроизвести «О Иисусе, не дай мне плакать», но взгляд аббатисы все еще жег его, мешая душе взлететь. Жуной с горечью отрешился от Баха и почувствовал себя безнадежно одиноким.

Ризничая обязана следить, чтобы облатки для освящения были хорошо выпечены и свежи. При их нехватке она должна заранее уведомить мать экономку, чтобы та пополнила запасы. Облатки для причастия общины не следует сваливать в дароносицу беспорядочно: их надлежит укладывать по одной, удаляя приставшие крошки. Святые Дары, будь то для причащения или поклонения, подлежат частой замене после употребления, дабы избежать порчи. Также вино и вода для мессы должны быть чистыми и свежими (из Части третьей).

Благоразумие и пристойность требуют, чтобы ни одна женщина, принятая в обитель, никогда не обнажала тело полностью. Все омовения ради телесной чистоты совершаются исключительно в купальных рубахах (из Части шестой).

— Ваши преосвященства, – робко подняв палец, привстал патер Ровира. – Как защитник… То есть я считаю, что этим бумагам придается слишком большое значение, хотя они полны отступлений, не относящихся к делу.

— Протестую! – с достоинством поднялся патер Жозеп Фабре, статный, опрятный, высокий и умный каноник, он же прокурор по делу. – Протестую, монсеньор, ибо, хотя отступления и правда есть, – он величаво обернулся к защитнику и великодушно кивнул, – не менее верно, что размышления и заметки святой матери аббатисы дают нам возможность лучше вникнуть в суть дела, понять ее образ мыслей и действий, все детали, которые объясняют принятые в свое время решения.