Книга Книга Фейшеса, страница 165 – Жауме Кабре

* * *

Хлопотливому директору пансионата сеньору Карнеру по прошествии недели показалось, что молодой чужеземец уже не так отчаянно заглядывается на вверенное ему сокровище, и все благодаря племяннице. Рассудив, что опасность почти миновала, он решил устроить вечерний бал и начать его как можно позже, чтобы гарантировать, что слабая здоровьем послушница на праздник не придет. А на ловца и зверь бежит. Директор не сомневался, что юный сибиряк, или словак, или из других краев прибывший иностранец угодит в ловушку и перестанет волочиться за монашками.

Тут Карнер просчитался: ему не приходило в голову, что Любовский, верный поклонник бесперспективных начинаний, так дьявольски упрям, что вопреки чарам Марии вовсе не забудет о послушнице, а, напротив, примется еще усерднее за ней ухаживать. Не входило в расчеты Карнера и то, что Адела Турмеда может-таки явиться на бал. Он был крайне изумлен, когда увидел, что, когда оркестранты под грозной хрустальной люстрой с ленивым профессионализмом принялись настраивать музыкальные инструменты, Адела уже стояла на пороге, одетая с таким неподдельным изяществом, что несколько нарядных дам беспокойно заморгали и принялись глазами искать мужей.

Любовский, до последней минуты сомневавшийся, идти ли ему на бал, шагнул Аделе навстречу, уверенно взял ее под руку и повел мимо оркестра к самому большому дивану с темно-красной обивкой. Он попросил позволения присесть с ней рядом, и Адела с прелестным жеманством ответила, что ничто не могло бы доставить ей большего удовольствия. Оба понимали, что весь зал за ними следит. Даже самовлюбленная Мария, которая беседует с двумя восторженными юношами и, чтобы показать, что больше никого не замечает, щебечет все оживленнее и хохочет так, что смех ее слышен во всех уголках зала. Грянул оркестр, точный, как часы. Под сумятицу первых тактов «Танца слепых» Маринелли Адела прошептала Любовскому на ухо:

— Надеюсь, вы отыщете способ оградить меня от людских пересудов. Следуя прощальным наказам духовных наставниц, – лгала красавица, отводя глаза, – я должна развлекаться, хотя предпочитаю размышлять в уединении. Пришлось прийти на бал, дабы не ослушаться. Но если меня начнут осаждать кавалеры, скажу, что все танцы обещаны вам. – И краем глаза поглядывала на него.

Любовский едва не вскочил, чтобы покрыть ее руки поцелуями. Он решил, что выдумка очень мила, и с напускной твердостью отвечал, можете на меня рассчитывать, почту за честь. Бал шел своим чередом, беседы вполголоса, мужчины в черных фраках, картонные улыбки, разодетые дамы, глубокие декольте и шепотки о том, что за серо-зеленый шелк Адела выбрала для платья.

Они протанцевали пару танцев, держась немного угловато: в этом искусстве оба были не сильны. Когда официант с каменным лицом поднес им по бокалу прозрачного вина, Любовский услышал за спиной голос Карнера:

— Любезнейший Контарский.

— Любовский, – слегка раздосадованно поправил тот и обернулся.

— Прошу прощения, Любовский. Я хотел сказать, что не смогу себе простить, если вы проведете вечер, так и не узнав, как превосходно танцует моя племянница.

Юноша лениво отпил глоточек и ответил:

— Не тревожьтесь, господин Карнер. Не сомневаюсь, она достигла вершин мастерства. – И повел глазами, изображая восхищение. – Я не осмелюсь пригласить ее на танец, ибо пляшу, как говорят в моих краях, словно давильщик винограда.