Книга Книга Фейшеса, страница 49 – Жауме Кабре

— Назови свое имя.

— Сам назови, черт.

— Ну ты и дурень. Кто тебя привел?

— Ставень. А ты кто?

— Тебе знать не положено.

— Святая Мария! Мил человек, нечего со мной шутки шутить, я в эти дни не в настроении. С детьми играй в игрушки, понял?

Говоря, Меркадер пытался разглядеть собеседника. Но тот старательно прятал лицо, и темнота не давала его опознать. Меркадер нащупал нож за поясом, и это его успокоило. Не то чтобы он боялся, но любопытство держало в напряжении. И тут тень заговорила, сядь, сядь. Оба сели на безопасном расстоянии друг от друга на всякий случай, и тень продолжала, мы знаем о беде в твоем доме: брата послали убивать мавров, как бы его самого не прикончили. Ты ведь знаешь, кто за это в ответе, правда? Меркадер снял кепку, почесал затылок и надел ее снова; ничего не сказал, но слушал внимательно. «Ты знаешь, что сукно с мануфактуры идет на солдатскую форму? Знал? Знают ли люди, что на фабрике Ригау помогают Мауре и шайке его прихвостней? Знаешь, что этот выродок Ригау – предатель? И все, кто ему поддакивает, тоже предатели?» Меркадер обдумывал слова тени, а тень продолжала: «Нужно восстановить справедливость, тебе это проще простого, ты фабрику знаешь как свои пять пальцев». Меркадер воскликнул: «Почему я, а? Тебя Тонет прислал?» Тень шикнула: тсс, никаких имен и не ори. Дело нехитрое. К тому же ты знаешь, что Пеп – как часы. Мне точно известно, что в три ночи он обходит всю фабрику; это дает тебе пять-десять минут. И всегда берет с собой собаку, ну, ты меня понял, да?» Меркадер встал, отряхнул штаны и сказал: «Ты мне зубы не заговаривай и не втягивай меня ни во что, ясно? К тому же ничего я больше делать не собираюсь, не зная, кто мне приказывает, вот еще! Нет и нет, понял? Пропади ты пропадом, вали!» И пошел прочь. Тень преградила ему дорогу, не прикасаясь к нему, и сказала: «Отлично, Меркадер. Это мне нравится. Скажу тебе только три вещи. Первое: я не думал, что ты такой трус и у тебя не хватит духу отомстить за брата; подумай, ведь его наверняка убьют. Второе: свое имя я тебе скажу, только когда дело будет сделано, если ты его сделаешь. Третье: это мы послали тебя за оружием».

— За оружием? – изумился Меркадер.

— Да, за оружием. Ты справился не так уж плохо для первого раза. Мы всё знаем, понял? И еще: если будешь артачиться, мне, может, в голову взбредет на тебя донести. Понял? Погоди, есть еще кое-что, третье или четвертое, я уже сбился. Смотри. – И из-под черного плаща он достал пачку купюр такой толщины, какой Меркадер никогда не видел. Разделил ее пополам, протянул ему часть и сказал: – Остальное – когда дело будет сделано. Бесполезно жульничать, парень, я же сказал, нас много, и мы следим. – И растворился в темноте, а Меркадер еще постоял у путей, с кашей в голове, ощупывая толстую пачку, сожалея, что не получил и вторую половину, думая о том, что надо поговорить с Тонетом, он должен многое объяснить: откуда у них столько денег? Почему я, если их так много?

Домой он вернулся чуть позже обычного и решил не говорить матери о деньгах: это бы только напрасно ее растревожило.

А потом – темная ночь, зуд в душе, железные ворота, за которыми ждал его этот гаденыш Скелет. И Пеп, в итоге, тот, кто его предал; из-за Пепа он в таком положении, избитый, связанный по рукам и ногам, валяется здесь без сил, и ждет, и ждет, когда его снова позовут, чтобы вытрясти еще что-нибудь, quien te ha ayudado, ¡coño!^[44]