Книга Люди и звери, страница 183 – Александр Трусов

Довольно скоро я стал одним из рядовых членов братства. Принимал посильное участие в жизни школы, помогал организации благотворительных акций и продолжал ходить на лекции, названия которых – «Мудрость Древнего Египта», «Сокровенный мир символов», «Египетские боги и чудеса» – будоражили мое любопытство и воображение.

Я знал, что ко мне присматривались. Сам факт появления в школе сотрудника правоохранительных органов не мог остаться незамеченным. Я ждал неминуемой беседы с кем-то из старших руководителей и всячески демонстрировал свою лояльность и благонадежность. А когда начались разговоры об отступничестве некоторых членов братства и их уходе из школы, я публично осудил их за предательство.

Я помню, как, запершись со мной в уборной, мой старый товарищ, который и привел меня сюда, со слезами на глазах жаловался мне на то, что один из руководителей заставляет его отказаться от девушки, которая в категорической форме потребовала от него уйти из школы. Мне было больно смотреть, как он, запутавшийся, слабый парень, откровенно мне врет, но, тем не менее, я обвинил его в измене, после чего открыл дверь и на весь коридор заявил, что отказавшемуся от истины легко перепутать любовь и похоть. Через несколько дней я увидел, как один из членов ядра с благожелательным выражением лица что-то говорит моему товарищу, а тот кивает в ответ и улыбается подобострастной улыбкой. И я продолжал улыбаться своему другу, предупредительно здоровался с ним за руку и прилюдно восхищался его мужеством и выбором истинного пути.

Мой первый разговор с Андреем, тридцатипятилетним руководителем нашей группы, состоялся только через полтора месяца. Он тактично расспрашивал меня о родителях и моих отношениях с женщинами, интересовался моими успехами в познании истории и мифологии Древнего Египта, после чего непринужденно спросил о том, как относятся к моим посещениям школы на службе.

— Я не обязан докладывать начальству о том, как я распоряжаюсь своим свободным временем, – резким тоном ответил я. – Это мое личное дело. Могу сказать только, что навыки самоорганизованности и дисциплины, которые мне прививают в школе, оказывают неоценимую помощь в моей работе. Я только сомневаюсь, что смогу задержаться на службе надолго. Я не могу быть настолько оторванным от братства.

Андрей пристально посмотрел на меня, пытаясь, очевидно, уличить в неискренности, после чего одобрительно кивнул и похлопал меня по плечу.

— Я доволен вами. Ваша активная позиция должна быть хорошим примером для ваших товарищей. А службу не бросайте. Один Учитель знает, где завтра может потребоваться помощь братству.

Со временем я стал вести даже не двойную, а тройную жизнь. В Главном управлении внутренних дел, куда меня перевели через полтора года, не знали не только о школе, но и об истинных причинах моего появления в ней. В иерархии братства я продвинулся достаточно высоко, и уже имел право носить коричневую форму и атрибуты выполнявшей особые поручения спецкоманды. А по ночам я писал подробные сводки о каждом прожитом дне и продолжал изучать мистерии Древнего Египта, отдавая себе отчет, что проповедуемая учителями «истина» и настоящее знание – суть разные вещи.

А когда под утро я проваливался в зыбкий сон, населявшие египетский пантеон зооморфные существа являлись ко мне, водили по запутанным лабиринтам, сопровождали в бездны гробниц и подземных хранилищ. В колеблющемся свете истекающих жидким огнем факелов я видел хищные, покрытые шерстью и перьями морды, из открытых пастей и клювов которых шло зловоние и невнятное бормотание. То ли руки, то ли когтистые лапы отодвигали склонявшиеся передо мной в глубоком поклоне фигуры и вели меня все глубже и глубже.