Книга Люди и звери, страница 189 – Александр Трусов

— Думаете, я вам поверю?

— А что вам еще остается? У вас нет выбора.

Я задумался.

— Решайте быстрее, – резким тоном произнес Зимин. – Через пять минут я уйду и больше никогда вас не увижу. А вас отвезут обратно в тюрьму, прилюдно осудят, а через месяц, опозоренного и опущенного, пришьют заточкой на какой-нибудь зоне и бросят в выгребную яму.

— Дайте телефон.

Зимин, ничего не спрашивая, протянул мне мобильный. Я набрал номер Клопотова.

— Да? – в голосе Андрея чувствовалась боль и растерянность.

— Привет, это я.

— Ты еще жив? – равнодушно поинтересовался он. – Когда привезли твоего кота, я, признаться, подумал, что с тобой кончено.

— Ты не ошибся. Как там Мурч? Надеюсь, на улицу ты его не выкинул?

— Зачем? Мне товарищ по несчастью не помешает.

— Что случилось?

— Марина уходит. По-настоящему. Говорит, что устала. И Тема… В общем, он сказал, что до института будет жить с ней. Будь они прокляты! – он всхлипнул, и я понял, что он пьян. – Приедешь ко мне?

— Не сегодня, Андрей. Прости. Мне очень жаль.

— Ладно, черт с ними. Ты-то хоть меня не предашь?

— Конечно нет, – буркнул я и посмотрел на Зимина. – Тебе должен был позвонить один человек.

— Да, звонила какая-то дама. Просила передать, что все в порядке.

— Спасибо. Ладно, Андрей, до встречи. Держись.

Я отключился и протянул телефон полковнику.

— Ну, что вы решили? – спросил он после того, как проверил номер, по которому я звонил.

— Я согласен.

Зимин кивнул и вылез из машины.

— У вас, кажется, нет понятых? – крикнул он шефу. – Мы с коллегой можем поприсутствовать.

Шеф недовольно поморщился, но ничего не сказал.

Мы пошли к ярко освещенному солнцем дому, опаленные стены которого зияли пустыми проемами выбитых окон. Окна первого этажа были заколочены фанерными листами, очевидно для того, чтобы в здание не могли проникнуть бомжи или чердачники, но только вряд ли это было эффективной мерой. Несмотря на присутствие сторожа, запертая дверь в подъезд оказалась взломана. На лестничных площадках валялся мусор, пустые бутылки и обугленные обломки сгоревшей мебели.

Я на секунду задержался перед знакомой дверью на третьем этаже и стал подниматься выше.

— Разве вы ее убили не в квартире? – спросил шагавший за мной следователь.

— Нет, – я покачал головой. – На крыше.

Они недоуменно переглянулись.

— Ты что же, сбросил ее потом вниз? – шеф полез за сигаретой. – Насколько я помню заключение судмедэксперта, ни переломов, ни характерных травм, которые можно было бы получить при падении с такой высоты, у убитой не было.

— На руках спустил, – огрызнулся я. – Тебе-то какая разница?

— Не хочу, чтобы из-за таких нестыковок прокуратура нам завернула дело, – было видно, что шефу все это не нравится, но, тем не менее, он вместе со всеми полез на чердак.

Девственно чистая, искрящаяся на солнце белизна покрывавшего покатую крышу снега слепила глаза. Морозный ветер трепал волосы и проникал под одежду. Зимин вместе со следователем и вторым фсбэшником спрятались от ветра за кирпичной стеной дымохода и закурили. Оперативник достал из чехла видеокамеру и пошел вперед, но поскользнулся и неуклюже упал. Чертыхаясь, он подобрал камеру и принялся очищать ее от налипшего снега. Мы с шефом остались одни.

— Хороший день.

Внизу раскинулась панорама заснеженного Санкт-Петербурга. Купола Смольного собора горели на солнце золотым огнем. Невские воды, успокоившиеся и обманчиво тихие, медленно текли прямо под нами в Финский залив. На душе было горько, но я все равно улыбался.